Книга Глубокие воды, страница 47 – Фиона Марухнич

Я демонстративно развернулась, собираясь уйти, но поймала на себе его взгляд. Он больше не сверлил, нет. Он скользил по моему лицу, медленно опускаясь к губам. Что-то неуловимое изменилось в его взгляде, и от этого гипнотического внимания на моих щеках вспыхнул неконтролируемый румянец. Чёрт, как же я его ненавижу!

— Ты лишила меня приятного вечера, Ева, — его голос был низким и бархатистым, — теперь мне придётся провести его в неприятной компании…

В его зелёных глазах заискрилось неприкрытое лукавство. Да что он себе позволяет?

Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Я развернулась к нему, и слова вырвались наружу:

— Рада испортить тебе вечер, Адам! Обращайся, я обязательно испорчу тебе всетвои вечера!

Адам замер на мгновение, глядя на меня в упор. В его глазах мелькнуло что-то странное - удивление, вызов, и, кажется, даже… восхищение? А потом… он рассмеялся.

Настоящий смех, глубокий, раскатистый, заполнивший весь кабинет. Его тело содрогалось от хохота, а зелёные глаза блестели от веселья. Он откинул голову назад, давая волю своему настроению, и в этот момент я не могла отвести от него взгляд. В нем было столько противоречий - высокомерие и беззащитность, холод и обжигающий интерес, ярость и вот теперь - искреннее, неподдельное веселье.

Он смеялся так, словно я рассказала самую остроумную шутку в мире, и этот смех, вместо того, чтобы обидеть, почему-то ошеломил меня. Я стояла, как парализованная, не в силах пошевелиться, наблюдая за ним. Он был… красив. Да, именно это слово пришло мне в голову. В такие моменты он переставал быть самодовольным дьяволом и превращался… в человека.

Наконец, он немного успокоился, вытер выступившие слёзы с уголков глаз и перевел на меня взгляд, всё ещё сияющий смехом.

— Боже, Ева, ты неподражаема, — произнёс он, покачивая головой. — Ты правда думаешь, что можешь меня этим задеть? Скорее, напротив, я очень заинтригован, что у тебя на этот раз получится.

Лицо Адама посерьёзнело, но лукавая усмешка никуда не делась.

— Знаешь, а мне даже интересно, что же заставило тебя так… отреагировать, — с любопытством произнёс Адам. — Но… давай вернёмся к моему испорченному вечеру. Знаешь, Ева, обычно мои вечера не так легко испортить. Но ты… ты обладаешь особым талантом.

Он сделал шаг ко мне, сокращая разделяющее нас расстояние, и я невольно отступила назад. Его близость обжигала, лишала здравомыслия.

— Но перед тем, как мы перейдём к моим планам на вечер, — Адам остановился вплотную, заглядывая мне в глаза, — расскажи мне кое-что. Что это за бред ты сейчас несла?

В его голосе снова зазвучали смешливые нотки.

— Подгузники до пяти лет? Ночник в виде зайчика? Ева, ты точно в порядке? — усмехнулся он.

Мои щёки залились краской. Кажется, я перегнула палку.

— Было и было, — попыталась я выдать невозмутимый тон. — Что такого? Все дети разные. Может, тебе просто не повезло вовремя выскочить из подгузников.

Я внутренне содрогнулась от собственной глупости. Зачем я вообще завела этот разговор?

Адам лишь приподнял бровь, глядя на меня с нескрываемым подозрением.

— А ты у нас, оказывается, эксперт в вопросах подгузников и ночников, — промурлыкал он. — И что же, тебе правда было так весело представлять меня в таком виде?

В этот раз я не выдержала и негромко фыркнула.