Книга Глубокие воды, страница 219 – Фиона Марухнич

Вопрос потонул в тишине, давящей на барабанные перепонки. Мать опустила взгляд, словно избегая моего испепеляющего взора. Наконец, она подняла голову и начала говорить.

— Это было в конце восьмидесятых… Я познакомилась с твоим отцом… ну, с Александром, твоим не настоящим отцом. Он был уже зрелым, пробивным, занимался… теневым бизнесом, скажем так. После девяносто первого года, когда границы открылись, у меня появилась идея новых поставок одежды. Тогда на этом можно было неплохо заработать. Я, как авантюристка, предложила Саше попробовать. И поехала в Германию, договариваться с поставщиками, с потенциальными партнёрами.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Ева с тревогой смотрела на меня, её рука крепко сжимала мою.

— Там я познакомилась с мужчиной… Он был одним из моих партнеров по бизнесу. Обаятельный, уверенный в себе… У нас завязался роман. Несколько месяцев интрижки… Ох, Адам, это было… горячо. Когда я вернулась в Россию, поняла, что беременна. Точный срок, от кого… сказать не могла, да и не хотела разбираться. А когда ты родился, ты был таким же, как все Исаевы – светловолосым малышом. Я не сомневалась в отцовстве Александра.

Я сжал кулаки. Внутри меня поднималась волна гнева, смешанная с болью.

— Но потом ты начал подрастать… И стал всё больше походить на того мужчину, с которым у меня была интрижка. Не совсем внешне, хотя и внешнее сходство было. Но больше повадками, поведением. Ты был таким же обаятельным мальчишкой, как и он… Я пыталась не обращать на это внимания. Ты ведь иногда жил со мной в Германии, мог видеть другую модель поведения. Даже когда ты вырос, и волосы твои стали тёмно-русыми, я старалась не зацикливаться на этом. У твоего биологического отца волосы были тёмно-каштановыми. Я… я верила, что Александр твой отец. А потом ты сказал, что Ева не твоя племянница… И вот тогда я поняла, что ты и вправду… не его сын.

Воцарилась тишина, настолько плотная, что можно было резать ножом. Я смотрел на мать, пытаясь осознать услышанное.

— И как тебе, имея хоть малейшие подозрения, что я сын совершенно другого мужчины, удалось оставить меня на долгие годы на воспитание чужого человека? Предполагая, что он мне никто? Неужели тебя совсем не мучила совесть?

Мать опустила плечи.

— Нет… Мне… Мне нужно было строить карьеру. Твоё рождение могло помешать моим планам. Я верила, что Саша твой отец.

Я презрительно фыркнул. Ева незаметно сжала мою руку под столом. Я посмотрел на неё. В её глазах я прочитал поддержку и понимание. Какое же сокровище она для меня!

— Да, я знаю, я хреновая мать и жена… Если бы я могла что-то исправить…

— Мне это не нужно, — перебил я её. — У меня есть Ева. У нас будет ребёнок. Мне больше ничего не нужно от тебя. Можешь возвращаться обратно в Германию.

Лицо матери помрачнело.

— Да, Ева мне никогда не нравилась. Но если ты так её любишь, я готова стерпеть…

Я громко рассмеялся.

— Тебе нечего терпеть. Ты можешь спокойно уезжать. Я узнал то, что хотел. А дальше мы сами разберёмся.

Не говоря ни слова, мать поднялась со своего места.

— Как бы ты меня ни гнал, я всё равно останусь…

Я тоже встал. Обнял Еву за талию, притянув её к себе, и нежно поцеловал в макушку. Мать взглянула на нас, её глаза метнулись к её животу и я невольно прикрыл его рукой, словно защищая от её оценивающего, недоброго взгляда.