Книга Глубокие воды, страница 171 – Фиона Марухнич

— Чего молчишь? — усмехнулся Марат в трубке.

Представив его мерзкую ухмылку, я мысленно выбил ему все зубы, но вслух проговорил холодным, даже безразличным тоном:

— Видел. Где она?

— А вот это знать тебе не обязательно, — снова издевательский смешок, скручивающий все мои внутренности в тугой узел.

— И что это значит? — спросил я, ожидая, что дальше скажет этот ублюдок. Мне хотелось мчаться, искать Еву, а не слушать его мерзкое хихиканье. Но я вынужден был подчиняться. Пока что.

— Тебе незачем знать, где именно она. Как говорится, ещё нужно заслужить эту информацию, — снова этот гнусный смешок.

Я мечтал отрезать ему яйца, сделать всё, чтобы этот ублюдок выл от боли.

— И чего вы хотите? — процедил я сквозь зубы.

— У нас есть условия. Встречаемся в твоём "Белом Тигре" сегодня к двенадцати ночи, всё обсудим с тобой, Адам. Все детали.

— Договорились, — ответил я, и сбросил вызов.

Мерзкие ублюдки. Думали, что таким образом смогут напугать меня? Не знали, с кем связались. Они уже ходячие трупы. Никто, никакая дрянь не смеет покушаться на то, что принадлежит мне. Их время сочтено.

Я обернулся к Владу, который наблюдал за мной с напряжённым лицом.

— Ну что? — спросил он, смотря мне прямо в глаза.

— Едем в Подмосковье, — ответил я, — хочу найти там телефон Евы. Возможно, это хоть что-то нам даст. И, возможно, что-то ещё…

Я, не раздумывая, схватил телефон и ключи от машины. Ярость и паника подхлёстывали меня. На ходу напяливая пальто, я вылетел из кабинета, даже не закрыв его. В голове гудело, пульсировала одна мысль: поехать на эту точку, найти телефон Евы. Найти Еву саму, живую и невредимую, хотя я и понимал, что это практически нереально.

Где она? В каком направлении двигаться? Я не знал ничего, и даже не было ни единой зацепки. Единственное, что оставалось – выслушать условия этих двоих уродов. Я отчаянно надеялся, что условия будут приемлемыми, хотя, в глубине души, знал: стоит мне только получить Еву обратно, обезопасить её, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы уничтожить их.

Они не будут жить. Они уже трупы.

Пробираясь через зал клуба, я чувствовал на себе взгляды посетителей, но мне было плевать. Бесполезные, ничтожные люди, погрязшие в своих мелких удовольствиях, пока мою Еву держат в заложниках.

Атмосфера "Белого Тигра", всегда такая манящая и возбуждающая, сейчас вызывала у меня только приступ тошноты и желание спалить все чёртовы клубы и казино, которыми я владею, чтобы никакая мафиозная группировка не смогла добраться до моего единственного близкого человека – до Евы.

Наконец, я вырвался на улицу.

Центр Москвы, в начале декабря, словно по волшебству, преобразился к новогодним праздникам. Яркие гирлянды, нарядные ели, улыбающиеся лица прохожих… Меня просто тошнило от этой красоты. Это была насмешка.

В тот момент, когда я должен был наслаждаться обществом Евы, планировать новогодние праздники, она была в руках этих ублюдков, а я, как последний трус, ничего не мог с этим поделать. Приступы ярости и паники подкатывали к горлу, но я, открыв дверь своей машины, плюхнулся на водительское сидение, заводя мотор и цепляясь за руль со всей силы, будто это могло мне помочь.

Дверь переднего пассажирского сидения открылась, и следом плюхнулся, запыхавшись, Влад.