Книга Продана, страница 176 – Фиона Марухнич

Стон облегчения вырывается из моей груди, и я цепляюсь в его волосы, почти заставляя его закончить. Он тихо посмеивается, прямо в мою кожу. Затем снова отрывается от меня, явно играя с моим возбуждением.

Я тут горю, просто таю, а он играется!

— Ты помнишь, что я тебе говорил? — шепчет он мне прямо на клитор, вызывая в нем неконтролируемую пульсацию.

— Обязательно… с-с-сейчас? — хнычу я, и настойчиво направляю его голову к себе между ног.

Чёрт! Закончи уже. Закончи, что начал!

— Ты выйдешь за меня?

Боже… я готова выть от досады. Обязательно делать это сейчас, когда моё тело просто сгорает изнутри?

Он снова склоняется надо мной и проводит один раз языком по моему клитору, разжигая меня до предела.

— Так ты выйдешь за меня? Ты станешь полностью моей? — шепчет он, отрываясь от меня.

Чёрт! И что мне сказать? Боже… я ни о чём не могу больше думать.

— Я… я подумаю, — хнычу я, и мой взгляд, я уверена, просто полон мольбы. — Пожалуйста…

С моего рта срывается звук, полный желания, а этот нахал снова принимается за своё.

— Ещё одна попытка, — шепчет он, не отрывая взгляда от меня, — ты выйдешь за меня? Ты станешь моей? Целиком и полностью?

Дрожащим голосом я отвечаю:

— Я… подумаю…

Вижу, как его глаза загораются диким блеском, и он просто набрасывается на мой клитор, вынуждая меня издать громкий вскрик.

Я чувствую, что уже готова, вот, ещё секунда, и я сорвусь в бездну наслаждения. Долгожданная разрядка так близка, и этот мужчина, этот соблазнительный дьявол просто берёт и прикусывает чувствительный бугорок нервов, тем самым срывая мой оргазм на самом пике и делая мой клитор ещё чувствительнее.

— Боже… — выдыхаю я, чувствуя, как он слегка отодвигается от меня.

Я уверена, сейчас меня накроет такой оргазм, что его сила сорвёт мне крышу, но он не делает новых попыток, просто наблюдает за мной.

Не в силах больше терпеть, моя рука тянется к клитору. Мне нужно одно движение, одно касание. И я потеряю контроль.

В одно мгновение Кассиан перехватывает мою руку, не давая мне кончить. Вторая рука делает ту же попытку, и вот, мои руки прикованы к столу.

Клитор болезненно пульсирует, а этот ублюдок нависает надо мной сверху, прижимая меня своим твёрдым телом к столешнице. Его глаза горят, прожигая меня насквозь, а его член настолько каменный, что мне кажется, ему самому это явно доставляет дискомфорт.

Хотя какая мне разница? Этот придурок лишил меня удовольствия.

— Ненавижу тебя, — шепчу я жалобно, не узнавая собственный голос.

— Кончишь тогда, когда я захочу, Милана, и тогда, когда согласишься стать моей. Навсегда.

Я смотрю на неё сверху вниз, прижимая её тело своим к холодной столешнице, и чувствую, как каждая клеточка её кожи вибрирует подо мной, словно живая, зовущая. Милана — настоящее искушение, воплощённое в рыжей лисичке, которая сейчас корчится от неудовлетворённого желания. Её кудряшки, уложенные в эти дерзкие волны, переливаются рыжим золотом в свете дня, делая её ещё красивее, ещё соблазнительнее. Даже сквозь слой макияжа пробиваются румянец на щеках — яркий, предательский, как огонь, который я только что разжёг в ней.

Она на грани, в том сладком моменте, когда оргазм вот-вот накроет, и это зрелище сводит меня с ума. Её глаза, полные ярости и мольбы, сверкают, губы приоткрыты, а грудь вздымается в такт прерывистому дыханию.