Книга Птица, лишенная голоса, страница 211 – Рукие Идели

Каран, прекрати уже это делать!

— Ляль, не надо, – ответил он мягко.

Я усмехнулась. Потом положила подбородок на его грудь. Когда он собрался встать с кровати, я крепко обняла его, прижавшись щекой к обнаженной коже.

— Ладно, ладно, не уходи, – произнесла я. – Ты так быстро меняешь свое настроение. У тебя тики или что?

— Это я быстро меняю настроение? – спросил он и вдруг начал щекотать мои подмышки.

— Я думаю… – начала я, но не смогла закончить, засмеявшись и пытаясь оттолкнуть его от себя. Но он начал щекотать меня сильнее.

— Не делай так, Каран! – попросила я сквозь смех. – Пожалуйста… О… Остановись!

Я приподнялась на коленях, пытаясь сбежать от него, но он перехватил меня за талию и перевернул на спину, нависнув сверху. Он продолжил щекотать мои живот и ноги, и я начала смеяться так громко, что у меня почти осипло горло. У меня не было сил просить его остановиться.

Если бы он спустился ниже, было бы веселее.

Я нечаянно ударила его ногой, и Каран прижал мою ногу коленом к кровати, стараясь не давить слишком сильно. Потом одной рукой перехватил оба моих запястья, не давая мне двигаться, и, наклонившись к моей шее, коснулся кожи щетиной, продолжая щекотать меня за живот.

— Я… Я умру! – закричала я, заливаясь смехом. – Не могу дышать… Каран!

Я не поняла, в какой момент он достал телефон, но сейчас, улыбаясь и глядя на меня, он снимал меня на камеру.

— Я умираю! – повторила я, все еще смеясь.

Я запыхалась, а потом позировала для него, все время принимая разные выражения лица, и только потом осознала, что совсем не смущалась. Когда он освободил мои руки, я убрала волосы с лица и с улыбкой посмотрела в камеру. Каран видел меня во всех состояниях. И не было ничего плохого в том, что он фотографировал мое лицо, которое наверняка сейчас было красным как помидор. Наконец он убрал телефон, положив его рядом на выступ в стене, и лег подле меня, опершись локтем на подушку и подперев ладонью щеку. Каран смотрел на меня с такой улыбкой, что я чувствовала себя самой красивой девушкой в мире. Я видела свое отражение в его глазах, его зрачки были расширены. Он продолжал разглядывать меня, пока я наконец не успокоила дыхание. В его взгляде читалось столь многое, что мое сердце трепетало от счастья быть рядом.

Луна наполняла комнату светом, а Каран наполнил собой мое сердце.

Каран положил свою руку мне на талию и, приподняв край рубашки, начал медленно гладить обнаженную кожу. Я ждала, пока он что-то скажет, хотя в этом не было никакой необходимости. Его глаза говорили красноречивее всяких слов.

— Мы могли разбудить Омера, – я пододвинулась ближе. – Кажется, я смеялась слишком громко, это все из-за тебя!

— Ну и пусть, – ответил он так, словно в этом не было ничего особенного. – Кроме того, начала именно ты. Я просто продолжил.

Промолчав, я приподняла голову и поцеловала его в подбородок. Мне так нравилось, что теперь я могла целовать его, когда захочу. Приятно быть парой.

А может, мы и не пара еще. Нет никаких гарантий.

Так вот же доказательство!

В ответ Каран поцеловал меня в кончик носа.

— Почему ты нахмурилась? – спросил он, поцеловав меня в морщинку между бровями.

Эта менопаузная Эфляль разбирается со своим внутренним голосом, так что не вмешивайся.

Если я спрошу его: «Кто мы друг другу?», он точно посмеется. Но мне бы хотелось, чтобы мы не пропустили конфетно-букетный период, когда влюбленные приглашают друг друга на свидания.