Книга Птица, лишенная голоса, страница 104 – Рукие Идели

Тот мужчина, чья жизнь оказалась разрушена моей тетей, сначала застрелил виновницу, а потом и себя, и их печальная судьба, как ураганный ветер, пронесшийся над Урфой, превратила две большие семьи в непримиримых врагов.

Смерть тети оставила глубокий шрам на сердце моего отца, но все же он выбрал в жены женщину, которую искренне любил. Однако дед не смог принять мою мать в качестве невестки. Ему не нравилось, что она исповедовала христианство и имела греческие корни. Дедушка был зол на невестку и опечален смертью моей тети, и его боль была настолько сильна, что они с моим отцом стали друг другу врагами. И, когда отец понял, что ему и его любимой угрожает опасность, он нашел единственное решение: сбежать в Германию. Отец и мать уехали, пытаясь замести следы, и начали все сначала, осев в новой стране, где через несколько лет родилась я.

Отец боялся, что когда-нибудь меня найдут, поэтому они не стали давать мне свою фамилию, Демироглу. Если дед рано или поздно вышел бы на их след, отец не хотел, чтобы он нашел и меня. Поэтому в свидетельстве о рождении моим отцом значился Ахмет Гёркем, его лучший друг; отцу пришлось так поступить, хотя это стоило ему больших душевных мучений.

В день выпускного в школе мои родители выехали рано утром из дома. Их убили, когда они выбирали мне платье в качестве сюрприза для выпускного бала. В тот самый момент жизнь Эфляль Гёркем, которая так и не стала Демироглу и хотела бы умереть вместе со своей семьей, перевернулась. Безответная любовь, начавшаяся когда-то давно в Урфе, разрушила жизнь молодой девушки в немецком городе Дортмунд. Самым горьким в этой истории было то, что больше всех пострадала девочка, которая тогда даже еще не родилась. Она никогда не смогла бы стать Демироглу и от этого ненавидела Урфу и всех, кто там жил.

Я попыталась вдохнуть, но легкие обожгло огнем. Моя судьба была мне предначертана еще до рождения. Я ненавидела свою тетю, которую даже в глаза не видела, и это наложило свой отпечаток. Я никогда не влюблялась, и те чувства, из-за которых погибла моя семья, так никогда и не коснулись моего сердца. Возможно, если бы я была по-настоящему влюблена, то не так сильно ненавидела бы свою тетю. Но именно из-за этой женщины моя ненависть к любви глубоко пустила свои корни в мою душу. Я не могла влюбиться. Мне мог кто-то нравиться, очень сильно нравиться, но полюбить его я не могла.

Для меня любовь ничем не отличалась от туберкулеза. Она сжигала не только тебя, но и всех, кто тебе дорог. День, в который я по-настоящему влюблюсь, станет днем моей смерти.

Любовь для меня под запретом.

Мои глаза наполнились слезами, и, произнеся: «если позволите», я встала с кресла. Неуверенными шагами я стала подниматься по лестнице, слыша, как Каран зовет меня, но ответить я не могла. Мне требовалось побыть в одиночестве. Мне хотелось вернуться туда, где глаза наполняются слезами от счастья, когда ты слышишь далекий родной голос, который зовет тебя…

«Ляль».

Спускаясь по лестнице, я услышала знакомый голос, от которого замерла как вкопанная, осознав, как сильно я скучала по этому человеку. Мои шаги ускорились, глаза расширились, и я с огромным волнением побежала вниз, чтобы поскорее обнять своего дорогого друга. Я спустилась на первый этаж и упала в объятия Гёкхана, ощущая удовольствие вновь почувствовать родные руки.