Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 10 – Хельга Дюран

Кто? Кто, сука, посмел напасть? Чьих рук это дело?

Последнее, что я запомнил, как садился в машину возле своего дома, а дальше провал и лицо Тоси, когда уже очнулся.

Образы всплывали перед глазами, как в дурацком кино. Ухмылка Артёма Брагина на последних переговорах.

— Ну что, Гришаня, не тянешь? Давай, уступай долю, а то… сам понимаешь.

Его холодные, жадные глаза. Он был готов на всё. Конкурент – самый очевидный вариант.

Но слишком уж очевидный. Брагин – подонок, но не идиот. Заказать убийство – это не его стиль, он предпочитал давить по-тихому, через чиновников, кредиты.

А может, кто-то свой? Предатель всегда бьёт в спину.

В памяти всплыло лицо Серёги Косицына. Друг. Побратим, чёрт возьми! Сколько раз друг другу жизнь спасали? Но в последнее время он что-то странно себя вёл. Отводил взгляд. Говорил что-то туманное про опасные времена и про то, что надо быть аккуратнее. Его голос в трубке сегодня:

— Сиди тихо, Гриша. Как могила. Делай вид, что умер. Картами не свети, не звони никому. Никому. Понял?

Слово «никому» он произнёс с особой интонацией. Почему такая настойчивость? Реальная забота? Чтобы в самом деле не спугнуть нападавших? Или чтобы я не вышел на связь с теми, кто мог бы помочь? Чтобы я сидел тут, как мышь в норке, пока они там прибирают к рукам мой бизнес?

Рука непроизвольно сжалась в кулак. Боль отдалась в затылке свежей раной. Адреналин, горький и бесполезный, ударил в кровь.

Так и хотелось вскочить, бить кулаками в стены, рвать и метать, мчаться в город и душить своими руками всех, кто мог быть причастен. Но я был пригвождён к этой кровати, как раненый зверь в западне.

Беспомощный. Уязвимый.

И над всем этим, как ядовитый туман, витала мысль об Оксане. Её холодное, прекрасное лицо, равнодушный взгляд, когда я в последний раз пытался до неё достучаться. Ползал на коленях, чтобы осталась.

— Я ухожу, Гриша. Ты мне больше неинтересен. На развод сама подам.

И её новый ёбарь с пидорскими манерами, который уже давно крутился вокруг неё.

Плевать ей на меня было. Всегда было. Я был просто кошельком, статусом, возможностью. А когда появился кто-то побогаче и помоложе – Гриша на хуй пошёл.

Может, это Оксанка меня грохнуть решила? Неужели она способна на такое? Чтобы получить всё? Не просто свалить по тихой грусти, а вдовой богатенькой выйти из брака?

Горькая, едкая желчь подкатила к горлу. Вся моя жизнь, всё, что я строил, ради чего пахал как ломовая лошадь: бизнес, брак, дружба – всё это оказалось фальшивым, гнилым карточным домиком. И один удар, и всё рухнуло.

Я с трудом повернулся на другой бок, стараясь не застонать от боли. Сквозь щель в занавеске пробивался лунный свет, ложась бледной полосой на пёстрый лоскутный коврик.

Где-то в доме спала Тося.

Простая деревенская баба. С наивными глазами и руками, шершавыми от работы. Она в прямом смысле спасла мне жизнь. Приволокла домой незнакомого мужика с пробитой башней.

Отчаянная.

А ведь могла бы и мимо пройти. Тупо побоялась бы связываться. Выходила меня, накормила, спрятала от всего мира. И сейчас, в этом аду подозрений и предательства, её тихий старенький дом казался единственным безопасным местом на всей планете. Её душевная забота – единственным, что было по-настоящему искренним.

Красивая она девчонка, статная. Пышная, как сладкий пирожок. Про таких говорят: кровь с молоком. Даже пахнет она чем-то добрым и нежным.