Книга Единственная любовь бандита, страница 72 – Юлия Герман

— Собирайся, Буря. Я завезу тебя домой. Пойду пока сделаю пару звонков.

Подхожу к двери, когда она останавливает меня:

— Арес!

Я оборачиваюсь, взглянув на Юну и поразившись тому, насколько она прекрасна в любое время ночи. А в лунном сиянии от нее просто невозможно отвести взор.

— Это же не повлияет на твое обещание?

Не сразу понимаю, что именно она имеет в виду.

— Показать мне, как ты расправишься с моими обидчиками.

Она смотрит прямо мне в глаза и не поймет, если я решу ее обмануть.

— Я никогда больше не нарушу данного тебе слова, – заявляю ответственно. – И скоро ты сама в этом убедишься, – обещаю.

Впереди нас ждет война. И я уверен: если о ней узнают, то попытаются воздействовать через нее на меня. Но Юнона не станет сопутствующим ущербом. Кто угодно, кроме нее. Она единственная, кого я не могу себе позволить потерять. Даже ценой всего, что у меня есть…

Юнона

Арес снова пропал на несколько дней. Но я стараюсь убедить себя в том, что мне плевать на это.

Даже если он передумал и решил продолжить счастливую жизнь с женой, то мне плевать. И пусть на самом деле я думаю иначе, мучаясь от неопределенности и разрываясь между голосом разума и чувствами.

Мысленно я снова и снова прокручиваю тот наш вечер в загородном клубе, ночь, полную нежности и страсти, не забывая напомнить себе о том, как все закончилось и как он сорвался посреди ночи решать проблемы, а меня, как девочку легкого поведения, отправил восвояси.

Похоже, таким и будет наше дальнейшее общение. Но я стараюсь не зацикливаться на Минотавре и его значимости в моей жизни.

Мне плохо без него. Просто невыносимо. И в то же время я благодарна ему за то, что не позволяет мне забыться и напридумывать себе то, чего нет на самом деле, будто он и правда дорожит мною.

— Что ты делаешь? – вздрагиваю, услышав позади себя голос Нины.

— Я? – оборачиваюсь, встречаясь с ее внимательным взглядом. – Хочу покрасить стены, – продолжаю отодвигать мебель от стен.

— Деточка, зачем же ты сама таскаешь тяжести! – Нина всплескивает руками, появляясь в дверях как раз в тот момент, когда я пытаюсь сдвинуть с места книжный шкаф. – В доме столько мужчин, неужели нельзя никого попросить?

— Я сама хочу, – сквозь зубы бросаю я, упираясь плечом в массивную деревянную дверцу.

— И стены можно попросить кого-то покрасить.

— Хочу сама. Своими ручками, – я останавливаюсь, переводя дух. Ладони горят от напряжения. – Чтобы не сойти с ума.

Нина замирает на несколько мгновений, ее доброе лицо омрачается пониманием. Затем она молча подходит ко мне и без лишних слов упирается в другой край шкафа. Вместе мы с грохотом сдвигаем его с места.

— Тогда надо тебя переселить куда-то, пока будешь красить, чтобы не дышала этой химией, – озабоченно говорит она, смахивая пыль с фартука.

— А что так? Боишься, что я отравлюсь? – я горько усмехаюсь. Смерть от паров краски кажется каким-то нелепым, ироничным финалом всей моей истории.

— Даже думать об этом не смей, – строго говорит Нина. – Чем красить-то собираешься?

— Просила Аркашу купить краску. Самую простую. Водоэмульсионную. Белую, – отвечаю я. – Белый цвет. Чистота. Пустота. Новое начало. Или чистейший, стерильный холст для новых страданий. А потом я решила, что это слишком скучно, и попросила персиковый. Хочется тепла и нежности.