Книга Единственная любовь бандита, страница 46 – Юлия Герман

Но несмотря ни на что, я не могу отвести от нее взгляд и… Уверен, что не смогу отказаться от нее. Это зависимость?

Словно почувствовав мой взор, Юнона оборачивается. Наши глаза встречаются, и она застывает на месте.

— Вам что-то нужно? – спрашивает отчужденно, будто не целовала меня прошлой ночью и не кончила дважды со мной.

— Мы перешли на “вы”? – делаю шаг в ее сторону, но вовремя останавливаюсь.

— Это ваш дом, в котором я слуга и пленница. Как еще я должна обращаться к мужчине, от которого зависит моя жизнь?

Злость вспыхивает внутри, но я тут же гашу ее. Потому что… В чем она неправа?

— Тогда, – усмехаюсь, предвкушая ее реакцию, – мое хозяйское слово такое… – любуюсь ею. – Ты не можешь называть меня на “вы”. Только “ты”, – я не позволю ей отгородиться за этим тупым выканьем.

— И как это будет выглядеть перед твоими людьми?

— Ты разве еще не поняла? Мне плевать на то, как и что выглядит со стороны. И раз ты такая смелая, что сама пришла накануне ко мне, то теперь смирись с тем, что каждый в этом доме знает, какие у тебя привилегии.

— Похоже на фетиш… Изолировать женщину от общества, нарядить ее в униформу, чтобы воплощать грязные фантазии.

В несколько шагов приближаюсь к ней, и наши лица оказываются почти на одном уровне, несмотря на то что Юна стоит на стуле.

— Разве ты еще не поняла? Моя грязная фантазия – не трахать горничную, – по венам растекается тепло, когда на ее лице появляется замешательство. – Нет ничего слаще, чем нагнуть и натянуть того, кого ненавидишь каждой клеточкой.

В зеленых глазах вспыхивает что-то, но так же быстро гаснет.

— Ты прав. Спать с врагом… в этом свой… извращенный кайф, – внезапно соглашается. – Поэтому… – наклоняется к моему уху, касаясь губами и заставляя волоски встать дыбом, – не забывайся, Минотавр, когда снова утонешь во мне. Потому что я никогда не испытаю к тебе ничего, кроме ненависти, – касается языком моей мочки и спрыгивает со стула, оставляя меня переваривать новую реальность.

В которой между нами лишь ненависть и… похоть. И я должен помнить об этом.

Юнона

— Есть еще какие-то поручения? – заглядываю к Нине на кухню, надеясь, что Арес забыл на сегодня приготовить для меня очередной список пыток.

— Для тебя? – она поднимает на меня взгляд. – На сегодня все, – осматривает с ног до головы с какой-то растерянностью и хмурится.

— Что-то не так? – пытаюсь понять, отчего у нее такая реакция.

— Да нет, все так, – нежно улыбается. – Просто… Может, ты мне хочешь что-то рассказать? – и вглядывается так пытливо, что мне становится не по себе.

— Например? – не сразу понимаю, к чему она клонит.

— Кхм, – прокашливается она и отводит глаза, и до меня внезапно с ужасом доходит.

— Боже! Ты все слышала? – чувствую, как краска заливает лицо, и мне хочется провалиться сквозь землю. Хотя, по идее, хозяйское крыло находится в противоположной стороне от флигеля прислуги.

— Я… – Нина нервно осматривается по сторонам. – Я увидела, как ты прошла ночью в его спальню. И… он тебя не обидел? – вижу, как она нервничает, явно переживая то ли за то, что услышала то, чего ей не следовало слышать, то ли за то, что Арес мог меня обидеть.

— Нет, – стараюсь не думать о том, как он вышвырнул меня из спальни, словно вещь.

Хотя по факту я и есть его вещь.