Книга Единственная любовь бандита, страница 31 – Юлия Герман

— Нет, – не позволю ему управлять мной.

— Посмотри! – рявкает так, что я вздрагиваю и наконец-то распахиваю веки.

Лицо Ареса искажено гневом, и глаза горят каким-то демоническим блеском. Мне хочется понять, к чему все это. Зачем ему целовать уродку? Для чего держать при себе?

Но больше я не заговариваю с ним. Смотрю сквозь застилающие глаза слезы и позволяю предательской влаге стекать по щекам.

Он наконец-то разжимает пальцы и откидывается на спинку кресла. Широкая грудь тяжело вздымается, а огромные, покрытые темными волосками пальцы, на одном из которых сверкает обручальное кольцо, сжимаются в кулаки.

— Всегда делай так, как я говорю, – произносит размеренно, словно стараясь вернуть контроль над своими эмоциями.

— Значит, – уголки моих губ дергаются в подобии улыбки, – я теперь твоя рабыня. Чего хочет мой господин? – откидываю одеяло, под которым на мне только шелковая сорочка на тонких бретелях.

Да, все мое белье исключительно из дорогого шелка и кружева. И нет ни одной простой хлопковой пижамы. Видимо, хозяину претит мысль, что его пленница может выглядеть как прислуга.

Сначала меня это злило, потому что я знала, что в такой одежде видно большую часть моих шрамов. А затем я стала чувствовать в этом плюсы. Так больше напоминаний о том, что я в аду, и я не должна забывать об этом.

— Может быть, мой хозяин хочет осмотреть полностью свою вещь? – смотрю прямо ему в глаза и ставлю ноги на пол.

Арес чуть опускает подбородок и смотрит на меня исподлобья, наблюдая за тем, что я делаю. А во мне внезапно пробуждается та самая злость, способная разрушить нас обоих.

Я до сих пор не понимаю, почему он так печется о моем содержании, если собирается мне просто мстить, и больше никогда не задам ему вопрос на эту тему. Вместо этого я собираюсь сжечь его дотла вместе с собой. Ведь если он обрек меня на страдания, то будет вынужден мучиться вместе со мной до конца своих дней.

Медленно поднимаюсь на ноги. Нас с Минотавром разделяет всего около метра. Он ощущается до ужаса близко и в то же время невероятно далеким и чужим. И я бы все отдала, чтобы он оказался от меня еще дальше.

— Как насчет… – спускаю с плеча одну бретельку, а затем толкаю вторую, при этом не давая сорочке соскользнуть на пол, придерживая ее под грудью, – шоу уродов?

Опускаю руки, позволяя ночнушке соскользнуть на пол.

Обнаженную грудь обдает холодным воздухом, и соски мгновенно сжимаются. А поврежденная кожа, сразу начинает мерзнуть.

Стоя в одних трусиках перед своим злейшим врагом и самым страшным кошмаром, удивительно, но я не хочу спрятать грудь. Меня тянет закрыть руками шрамы. Но не потому, что я их стесняюсь. Нет. Я боюсь, что они снова пострадают и мою кожу будут рвать и терзать точно в тех же местах. Теперь это самые уязвимые мои зоны.

Темный взгляд Минотавра скользит по моей груди, передвигается к шрамам, задерживаясь на них дольше положенного, и я ощущаю от этого извращенный кайф. Да, мне хочется, чтобы он видел, чему стал виной.

— Нравится? – не выдерживаю я. – Так, может, ты намеренно отдал приказ спустить на меня собак и не оттаскивать их от меня?

Черные разъяренные глаза взмывают к моему лицу.

— Заткнись! – рявкает он. – И никогда не смей городить эту чушь, – поднимается на ноги, и у меня перехватывает дыхание.