Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 95 – Лила Каттен

Спустя некоторое время Аня села за стол, чтобы сделать некоторые из домашних заданий, а мы переместились на диван.

— Марина Робертовна не объявлялась, когда я уехал?

— Нет. Но думаю, завтра придётся выстраивать баррикады.

Одна лишь мысль, что это может напугать дочь, сводит с ума.

— Думаю, что…

— Думаю, что она не придёт, – говорит Елисей одновременно со мной.

— Что? Почему? Ты с ней встречался?

— Нет. Просто доверься мне.

— Ладно. Всё равно это либо произойдёт, либо нет.

Бабушка, которая тихо сидела в сторонке и наслаждалась тем, что обеспечила этот вечер, внезапно хмыкнула.

— У тебя есть на этот счёт своё мнение?

Я посмотрела на неё, а она подняла взгляд от экрана своего телефона.

— Мама написала?

— Нет, но это интересно. И думаю, Елисей прав, ей будет не до тебя какое-то время.

— Почему? Что-то случилось?

— СМИ опубликовали новость о том, что её модель, которую она сейчас продвигала активно…

— Арина, вроде бы?

— Да, Арина Журавлёва.

— Что с ней?

— Пропала.

— То есть как? – у меня тут же перехватило дыхание.

Мы все знали, что эти новости значили в моём случае.

— Она должна была завтра выступать на каком-то там показе, и с ней не могут связаться уже как сутки. Наверное, Марина рванула обратно.

— О Боже, – вырвалось из меня.

Я взяла её телефон и стала читать статью, где не было никакой конкретики. В основном статья состояла из сравнения моего ухода шестилетней давности и нынешней модели. А ещё говорилось о том, что агентство моей матери набирает тенденцию пропажи главных протеже и может сулить большие проблемы будущим «звёздочкам». Даже предположение о том, что моя мать избавилась от Арины и «попросила» уйти со сцены, так как я снова появилась в объективе камер жёлтых газет.

— Надеюсь, что с ней всё в порядке, – это всё, на что меня хватило, потому что внутри я не была уверена в своих словах.

— Ладно, я, наверное, поеду в отель. Поздно уже.

— А… – попыталась что-то сказать бабушка, но я её перебила.

— Конечно. Я тебя провожу.

Прощаться с Елисеем моей дочери не хотелось совсем, поэтому она взяла с него обещание, что он придёт снова. Которое он дал ей очень легко.

— Увидимся, да? – неуверенно заговорил он, когда мы остановились у калитки.

— Елисей…

— Василиса, я уже присматриваю себе дом.

— Что?

— Я не уеду. Я… не могу.

— Ты сам не знаешь, что творишь.

— Может быть, а может и знаю. Какая разница?

— Разница в том, что, когда твоё рвение поутихнет, будет разбито маленькое сердце моей дочери.

Он взялся за ручку. Открыл железную дверь и шагнул за пределы моего двора, но замер, прежде чем закрыть за собой калитку.

— Нашей.

— Что?

Моё сердце словно остановилось от этого слова.

— Ты научишься говорить правильно, – сказал он с улыбкой. Но не нахальной или обозначающей веселье. Это была просто милая улыбка, примирительная, обещающая и успокаивающая сердце.

— Елисей…

— Спокойной ночи, Василиса.

— Доброй ночи, – ответила я ему и закрыла калитку, слыша эхо его четкого «нашей».

Я проснулась, как мне показалось, из-за того, что кто-то ломился в дверь нашего дома. Но когда я открыла глаза, вокруг стояла тишина. Солнце уже взошло, и, выглянув в окно, я увидела, как блестит морская гладь. Море было спокойным в этот ранний час, а я была встревожена.

Я долгие годы тряслась от страха и словно бежала из-за угрозы, которой, как оказалось, не было. Сейчас угроза нависла над крышей нашего дома, и я в панике. Меня не просто трясёт, у меня лихорадка.