Книга Друг. Любовник. Муж. 3 часть, страница 37 – Александра Седова

Краем глаза замечаю знакомую фигуру, отрываю лицо от Дана, встречаюсь взглядом с Никитой. На его лице написано что ему не нравится то что он видит. Но он слишком занят тем, что спешит в полицейский участок.

— Аленку где потерял? — спрашиваю выдавив из себя весь сарказм.

— Кир, давай дома поговорим. — Бросает на ходу и скрывается за дверью.

Лицо от невидимых рыданий кривится. Душа вопит. Сердце на множество осколков, которые врезаются в лёгкие, принося острую боль. Обнимаю Дана за плечи, прячу нос в его шее, глаза зажмуриваю. Каблук на правой туфле подворачивается, дергаюсь в бок и еще крепче в Дана вцепляюсь.

— Кир, я держу. — Шепчет мне на ухо многозначительным тоном, прижимая горячие ладони к моей спине. — Я не отпущу.

Два часа ночи. В пустом доме до одури тошно находиться. Эта тишина, в которой нет присутствия дочери и мужа, оглушает и сводит с ума. Холодный белый свет от дизайнерской люстры, заливающий гостиную, дико раздражает. За окном жаркая летняя ночь, а этот свет создаёт мнимое ощущение холода. Мне холодно! Я замерзаю от одиночества. Единственный мой друг в этот момент— это бокал белого сухого вина. Я понятия не имею где и с кем сейчас находится Никита. От обиды начинаю злиться. Он ведь обещал что не отступится от меня, что вывезет нас обоих, что всегда будет рядом…

Сижу на полу прямо под люстрой которая стала жутко раздражать, пью вино как сок, пытаюсь утопить на дне бокала своё одиночество и грусть, что подобно голодным зверям жуют мои внутренности. Люстра глаза слепит. Засматриваюсь на ее отражение в бокале, вспоминаю как долго мы с Никитой ее искали. Казалось бы мелочь, а столько совместных трудов вложено в то чтобы сейчас именно эта люстра дарила холод.

Поднимаюсь на ноги, беру опустевшую бутылку от вина и с размаху кидаю её вверх. Противная тишина прервалась звоном разбитых лампочек, осколки которых посыпались на мою голову. Одна лампочка все-таки выжила. Смотрю на неё, как на предательницу. Её света недостаточно для того чтобы в полной мере осветить просторную гостиную. Даже многочисленные осколки украсившие паркет под ногами потерялись из виду.

Наклоняюсь, хочу поднять с пола бутылку и добить несчастную люстру.

— Что ты делаешь? — раздаётся голос Никиты. Стоит в проходе, ближе подойти не решается.

Какой же он, сука, красивый! Ну нельзя быть таким! Мужчина вообще должен быть немного симпатичнее обезьяны. А Кит… Каждый раз когда смотрю на него, моё дыхание замедляется, грудь переполняет чувство прекрасного, необъяснимого желания обладать его красотой и телом.

— Не видишь? — спрашиваю с наездом и прицеливаюсь, сосредоточившись на единственной лампочке. — У меня тут тир.

— В тире всегда приз выдают, — напоминает Никита делая несколько шагов ко мне, но разглядев на полу кучу мелких и крупных осколков, останавливается. — Какой приз будет здесь?

— Темнота. Мне не придется видеть твою предательскую рожу! — изливая весь яд скопившийся от обиды, шиплю в его сторону стараясь задеть.

Кидаю бутылку и разбиваю оставшуюся лампу. И правда темно стало. Свет из коридора немного подсвечивает силуэты мебели и камина.

— Стой на месте. — Строгим и в тоже время уставшим голосом командует Кит. Уверенно приближается ко мне, ступая на осколки. Слышу хруст стекла, и не двигаюсь. А он как на танке, виду не подаёт что ему больно. На руки меня подхватывает, выносит из гостиной, несёт на второй этаж в нашу спальню, на кровать опускает и рядом садится. Наблюдаю как он окровавленные носки с застрявшими в них осколками снимает. Сама всю эту боль чувствую, но виду не подаю.