Книга Девушка моего брата, страница 45 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

— Умоляю, двигайся. Пожалуйста…

Никогда я не была в своей жизни инициатором сексуального контакта. Никогда не умоляла заняться со мной сексом. Так много еще других “никогда”, которые сейчас превращаются в пыль, потому что плевать: на гордость, моральные установки, общественное мнение. На все. Я слишком сильно хочу Кирилла. В это самое мгновение – больше всего на свете. И когда он, закинув мою ногу выше себе на спину, совершает еще один безжалостно глубокий толчок, я надрываю голосовые свзяки, думая лишь об этом – я ждала его все время. Только его и ждала.

Он целует меня и толкается языком в рот параллельно с третьим толчком. Это заводит так, что я до ломоты выгибаю спину, встречая его. Все тело становится чувствительнее. Я пытаюсь тереться о Кирилла грудью и клитором. Хочу, чтобы поспешил, чтобы глубже и жестче…

— Быстрее… – прошу его таким тоном, которым можно разжалобить убийцу, пришедшего по твою душу.

Он молча мотает головой. Почему нет? Снова сжав пальцы на шее, вдавливает в подушки, не разрешая его целовать. Тогда я пытаюсь подмахнуть ему бедрами. Приподнимаю их, сама насаживаюсь на его член, а Кирилл рычит раздраженно.

— Даша, блять, я кончу, если не прекратишь.

— Кончай, – боги, это не мой томный голос, который сочится откровенным желанием, я так не говорю. – Кончи, пожалуйста, только не останавливайся.

— Сначала. Кончишь. Ты.

И это звучит как приказ. Который сразу же приводят в действие.

Кирилл сжимает мои бедра, приподнимает их, насаживая меня глубже. Надавливая членом изнутри на чувствительную стенку влагалища за клитором. Он смотрит на меня из-под намокшей челки, что падает ему на лоб, откровенно черным взглядом, который сливается с ночью вокруг. Со стиснутой челюстью до прорезавших лицо скул начинает двигаться во мне с нарастающей скоростью. Не так глубоко, но упираясь в одну точку. Которую еще и массирует снаружи.

Я хочу на него смотреть. Я должна. Вдруг это наш единственный раз, а после он ко мне не прикоснется, потому что решит, что я и правда шлюха, как говорил Мот. Я обязана все запомнить, но… у мозга другие планы. Он плывет. Тело не слушает меня. Чувства – те самые семь – по очереди забирают контроль: то я захлебываюсь мужским запахом, то слепну, то кажусь себе оголенным нервом. Меня вот-вот рванет.

Я кусаю губы. Грудь ноет, тяжелеет – руки сами тянутся к ней. Пальцы сжимают соски. Я шиплю. Или рычу. Или все вместе. Мне нужно больше Кирилла. Больше его тела, кожи, запаха, губ. Но сейчас он не поддается – до будущих красных отметин сжимает мои бедра и срывается на сумасшедший темп. Вколачивается в меня со шлепками, которые музыкой звучат для моих ушей.

Улыбаюсь бесконечно блаженно. Из меня вырываются ахи и вздохи. Мысли в кучу. Чувствую, как от места, где соединяются наши тела, расползается жар. Обжигает. Тело начинает пылать. Меня лихорадит. Кровь нагревается, долбит в голову. Я теряю связь с реальностью, а где-то за гранью слышу настойчивое, требовательное “скажи”.

— Кирилл, я… – пытаюсь объяснить, что не понимаю, чего он от меня хочет, но не выходит.

— Еще.

— Кирилл…

— Громче.

Когда меня взрывает, его имя я повторяю мантрой: Кирилл, Кирилл, Кирилл. Если это то, что он хочет слышать, я буду звать его до потери пульса.

— Блять, – ругается он и сразу выходит из меня. Я тут же хнычу, потому что мне снова мало его. Я совсем не утолила и даже не забила голод, только наоборот – чувствую его еще острее, а это казалось мне невозможным.