Книга Девушка моего брата, страница 40 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

Сжимаю упругую ягодицу, глажу коленку, внутреннюю сторону бедра. Продираясь сквозь собственные запреты, тяну подол ее платья выше и сам шиплю сквозь зубы в унисон со стонущей Дашей, когда вдаливаю пальцы ей между ног.

— Постой, стой… – очень тихо и неуверенно произносит она. Закусывает нижнюю губу, дышит мне в рот, жмурится. Мне ничего не стоит настоять, и я выебу ее прямо в тачке посреди улицы.

И чем я буду лучше Мота?

Эта мысль действует лучше ведра ледяной воды. Выдыхаю, целую коротко ее в лоб и поправляю платье обратно. Возвращаюсь на сиденье, сажусь ровнее, пытаюсь поймать фокус. Давлю на глазные яблоки, чтобы собраться с силами. Сука, что вообще творится со мной?

— Пристегнись, – говорю, не следя за интонациями, а злюсь я лишь на себя одного. Потому что срывает резьбу, потому что не следую собственным принципам, потому что хуйню не по плану творю.

А затем бросаю быстрый взгляд на Дашу, которая трясущимися руками пытается попасть ремнем в замок, и понимаю, что готов творить снова.

— Это неправильно, – спустя четыре квартала на очередном светофоре заговаривает она. Мотает головой.

— Похуй, – единственный ответ, который могу ей дать.

Он, по всей видимости, делает только хуже. Она кусает губу. Надеюсь, не плакать собралась? Да твою ж…

— Я привык делать то, что считаю нужным. Не соответствуя чьим-либо ожиданиям и заветам о том, что хорошо и плохо.

Молчит, пока мы продвигаемся до следующего красного сигнала. Мы их все решили собрать. Комбо, блять!

— Тебе это очень идет, – говорит она, а я, для кого похвала обычно дает обратный эффект и отвращает от всего, как послушная псина, готов, кажется, на новые подвиги, лишь бы услышать от нее что-то подобное еще.

— Спасибо, – отвечаю словом не из моего обихода. Даша накрывает лицо ладонями и то ли смеется, то ли плачет – не могу оторвать от дороги взгляд, и меня снова долбит.

— Боюсь, представить, как выгляжу в твоих глазах после всего…

Не плачет, слава богу. На остальное похуй.

— Прекрасно ты выглядишь.

И вновь поймав красный, я на секунду убираю ладонь с руля, чтобы погладить ее щеку и подбородок. И кайфануть от румянца, который затапливает ее шею и лицо.

— Особенно в этом платье.

Ее взгляд блестит, и мы оба понимаем, что она хорошо запомнила мои слова о нем. А я не кривил душой, когда говорил это. Оно слишком объемное, чтобы не хотелось содрать его с нее. Сжать руки на тонкой талии. Залипнуть на округлые бедра. А ее грудь… сука, с той блядской красной комнаты не могу перестать думать о том, какие на вкус ее соски.

Я повернулся на ней. Я хочу ее. И хер его, на сколько меня хватит, зная, что ее от меня не воротит. Даже после всего… я ведь виноват в сложившейся ситуации в той же степени, что и Мот. Я позволил. Я выжидал. Я…

— Ты не должна думать так, – говорю, когда мы заезжаем на подземный паркинг у меня дома. – У тебя нет повода меня стыдиться. Я знал, на что иду. И я забрал тебя со всей твоей историей.

Кажется, что Даша даже не дышит, принимая эти слова.

— Даш, ты слышишь меня? Мне похуй, что было до. У всех свое прошлое.

Она смотрит некоторое время перед собой, а после шепчет робкое “спасибо”. И снова по венам извращенное возбуждение от ее красных щек.

Она нервно дергает ручку двери, которая не поддается.