Книга Девушка моего брата, страница 28 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

Вздохнув, я натягиваю спортивные шорты, которые дал мне Кирилл. На меня они большие, как и футболка, в которой я спала, но ткань мягкая, с ярлыком известного бренда. А еще они пахнут им. Тонкий пряный запах, концентрированный эликсир решимости, резкости и острых углов, но неожиданно… с проблеском доброго сердца.

Он не обязан был за меня заступаться. Он мог оставить меня в красной комнате с Мотом. Но он этого не сделал.

И хотя я не знаю, насколько далеко заходят границы щедрости старшего Новикова, я, ведомая голодом и желанием отвлечься, рискую выйти из спальни и пробраться на кухню.

В холодильнике я обнаруживаю минимальный набор продуктов. Видимо, Кирилл редко ест дома, что, впрочем, не удивительно – они с Матвеем оба росли в семье, где домашняя еда – это еда из ресторана.

Вытащив на мраморную столешницу упаковку яиц, сыр, бекон и пачку свежего шпината, я открываю несколько ящиков, чтобы отыскать сковородку.

— Что ты здесь делаешь? – от неожиданного вопроса я едва не подпрыгиваю на месте.

— Извини, – бормочу я, прямо встречая строгий взгляд. Смотреть ниже не рискую – заметила, что Кирилл без футболки, а из одежды на нем только низко сидящие на бедрах тренировочные штаны. – Я подумала… Я хотела… Завтрак. Не знаю, что ты любишь, но я нашла яйца и… Подумала, что будет хорошо, если… Ты любишь омлет или яичницу?

Мой сбивчивый монолог заканчивается тем, что Новиков раздраженно хмурит брови и в уже привычной для меня манере поджимает губы.

— Я не завтракаю дома. А у твоего пребывания здесь нет никакой абонентской платы, это ясно? Ты мне ничем не обязана, – говорит жестко, стискивая кулаки. – Мне не надо готовить, не надо тут убираться. Ничего, блять, этого не надо. Если хочешь есть – холодильник в твоем распоряжении. Но меня в эту семейную идиллию не втягивай. Я тебе не Мот.

От его слов я цепенею и испуганно отдергиваю руку от ручки сковородки, которую собиралась поставить на плиту. Она с оглушающим в утренней тишине грохотом летит на пол, но ни один из нас не делает попытки ее поднять.

Кирилл буравит меня взглядом, в котором полыхают пожары, а я задыхаюсь… Не от страха, не от душевной боли… Немного от обиды, потому что его слова обладают особенностью ранить сильнее, чем слова других. Но больше… наверное, от какого-то нового чувства, которое пробуждает во мне вид этого человека. Немного сонного, немного рассерженного и такого… такого привлекательного. Почему я раньше этого не замечала?

Не смотри, не смотри…

Мои глаза помимо воли опускаются с лица на рельефную грудную клетку, скользят по плоскому животу с живописно обрисованными косыми мышцами, упираются в дорожку темных волос, которая скрывается за резинкой штанов, а там…

Я сглатываю и резко поднимаю испуганный взгляд на Кирилла. У него в штанах явный признак эрекции. Такой внушительной, что у меня пересыхает в горле. И я… И он…

Палящая волна жара бросается мне в лицо. Ослепляющей вспышкой опоясывает грудь и живот, запуская цепные реакции по всему организму.

Сейчас я ненавижу себя за то, что вчера поддалась Матвею и вырядилась в платье, под которое даже не наденешь белье. И как бы я не жаждала сейчас обзавестись плотным бюстгальтером, реальность такова, что мои соски под хлопком футболки напряженно поднимаются. И… И Кирилл на них смотрит.