Книга В объятиях тёмного короля, страница 64 – Аманда Лили Роуз

Дочь Роки на год страше Луизы. Карла старше Луизы всего на год…

Прости меня! Я молю тебя прости меня! Но я не мог поступить иначе… Не мог…

Я бью кулаками по мраморной плитке душевой кабины, пока костяшки не становятся красными. Затем выхожу из душа, снова надеваю черную рубашку и брюки, а также вместе с ними и маску того, кем я должен быть.

Безразличие страшнее любых других грехов… И я знаю, что это прозвучало лишь, как отговорка!

— Босс, – слышу я голос Луки у себя за спиной, как только выхожу в коридор. – Там этот… французишка из ювелирного ожидает.

Одобрительно киваю в ответ и, вместо того чтобы идти в сад, направляюсь в кабинет.

Чёрт… она старше всего на год!

— Мистер Монтальто, – протягивает мне руку в знак приветствия мужчина возраста моего отца, как только я появлюсь на пороге кабинета. – Мне было приятно выполнить ваш заказ. Я помню, как ваша мать обратилась ко мне с просьбой создать самое прекрасное, что можно увидеть в ночи и я…

Я прикладываю указательный палец к губам, давая понять, что мне нужна тишина. Мистер Дежо кивает в ответ, но в его глазах читается смятение. Сажусь за письменный стол напротив него, и он ставит на стол красный кожаный футляр. Я не решаюсь открыть его, и мистер Дежо делает это за меня. Он достает из футляра ту самую подвеску в виде луны, усыпанной бриллиантами, которую я почти двадцать лет назад снял с шеи покойной матери.

— Задача была не из легких, мистер Монтальто, – найти топазы такого глубокого оттенка. Это London Blue.

Название камней меня не интересует, для меня важно лишь, чтобы они совпадали с цветом ее глаз. И они действительно подобраны идеально. Подвеска, которая тринадцать лет висела на моей шее, теперь перейдет к той, кому она и должна принадлежать.

Такую прекрасную вещь не может носить такое чудовище, как я. Мое тело лишь оскверняло ее все это время.

— Замените футляр на белый. Ей не нравится красный цвет.

— Конечно, мистер Монтальто, – кивает в ответ мистер Дежо.

Я заполняю чек на имя ювелира, указывая сумму на несколько тысяч больше, чем мы согласовали, и передаю его ему.

— Благодарю вас, мистер Монтальто. Вы щедрый человек.

Во мне всё же должны быть хоть какие-то плюсы…

“Отчаяние это нечто соленое, от чего сводит зубы, язык горит, а слёзы бесконечно катятся из глаз. Я впервые ощутила его вкус, и этот привкус навсегда запечатлелся в моей памяти. Это состояние напоминает болото, из которого поднимается такая удушающая вонь, что дышать становится невозможно.

Он щедро подарил мне это чувство. Оказалось, что до него я не знала, что такое настоящее отчаяние. Все страдания, которые я испытывала до встречи с ним, оказались лишь легким дуновением по сравнению с тем штормом, который теперь бушует в моей душе. Теперь я знаю, что истинное отчаяние обжигает, как огонь, оставляя глубокие шрамы. И когда они начинают заживать, он вновь берет в руки нож и, острым лезвием, распарывает их заново, не позволяя мне опомниться и восстановиться.

Каждый раз, когда я надеюсь на исцеление, он с легкостью разрывает тонкую пленку, образовавшуюся на моих ранах, и я снова погружаюсь в бездну страданий. Ему нравится наблюдать, как я ломаюсь в его руках, и он получает истинное удовольствие от этого процесса. Я не знаю, сколько еще времени мне предстоит провести с ним, чтобы он насытился. Но я надеюсь, что немного.