Книга Винченцо. История страсти, первая часть, страница 87 – Мэри Джей

— Лучиано велел передать, чтоб ты сегодня не выходила из комнаты, у него будут важные гости, — на последних словах она поджала губы, чтоб не сказать лишнего

Я лишь кивнула. Кажется, я уже где-то слышала подобное. А-х да в доме Гуэрра. Где меня держали за собачку на поводке. В принципе, я и не собиралась выходить, но почему-то решила все же сделать все с точностью да наоборот. Если в доме Винченцо я бы побоялась пойти против правил, то сейчас мне хотелось сделать все с точностью наоборот. Конечно, я не собиралась врываться в комнату Лучиано к гостьям, но спуститься на кухню или погулять в саду, казалось отличной идеей. Я осмелела. Даже страх за сына не удержит меня в этих стенах. Хватит мною командовать. В последнее время я напоминаю вещь, которую передают из рук в руки и распоряжаются ее жизнью.

Из окна я могла видеть парадный выход и к вечеру заметила заезжающие на территорию машины. Они проезжали вглубь и кто выходил из них я увидеть не смогла. Не скажу, что мне было неинтересно. Просто я долгое время находилась в эмоциональном вакууме и хотела хоть какую то толику понимая, что происходит вокруг меня.

Я выключила свет спальни, чтоб не привлекать внимание. В животе заурчало. Я вспомнила о своем голоде. Отличный повод порыться в холодильнике и нарыть мясной пирог от Леонор, который мне так полюбился.

В доме было тихо. Здесь всегда было так. Нет прислуги и вечных гостей, как в особняке Гуэрра. За сегодня я очень часто вспоминала о них и сравнила все. До кухни добралась без препятствий. Включила свет. Как же мне повезло. На столе стоял прикрытый свежеиспеченный пирог. Он был еще теплым. Рот наполнился слюной. Я облизалась и буквально поплыла к нему. Отрезала добротный кусок и наложила себе. К этому не хватало томатного сока, который Леонор тоже всегда выжимала из спелых помидоров, варила и готовила домашний сок. Накрыв полную поляну я уселась за стол и начала свою одинокую трапезу. Поглощённая ароматной выпечкой я не заметила, как на кухню зашла Валентина. Она смерила меня взглядом полным отвращения, словно желая мне провалится сквозь землю здесь и сейчас.

— Добрый вечер, — поприветствовала я с наглой улыбкой

Злить ее было моим любимым занятием в этом скучном доме. Порой я даже говорила специально касающиеся ее вещи в разговоре с Леонор, чтоб хоть как то ее задеть, но она всегда меня игнорировала и молчала словно немая.

Она хмыкнула и что-то произнесла себе под нос. Явно очередную гадость. Она начала шуршать пакетиками и доставать кофе из шкафов и сервировать поднос. Итальянка варила кофе в турке. Аромат кофе заполнил кухню, и я повернулась в эту сторону осматривая ее у плиты. Я смело могла назвать ее сексуальной и вызывающей желание. Уверена, увидев ее Винченцо бы не остался равнодушным. Почему-то во мне поднялся приступ неконтролируемой ревности. Хоть я не знала, кем она приходиться для него, но кое-что я все же знала.

Однажды ночью, когда я не могла заснуть в очередной раз, я решила опять спуститься на кухню и попить чего-нибудь. Выйдя из комнаты я услышала женские стоны. Скорее молитвы. Женщина все время повторяла «о-х Мадонна, Мадонна миа». В доме было 3 женщины. Это явно не Леонор. Ну не я точно. Оставалась молчунья Валентина, которая оказалось умеет орать, как умалишенная еретичка. Может она предпочитала ночные молитвы и возносила свою дать своему невидимому богу в такой манере, но скрип мебели и шлепки касающихся тел, не давали мне представить ее на коленях перед иконами. Я точно знала, чем она сейчас занимается. Но не знала с кем. Я не видела весь день Лучиано и по словам Леонор он отсутствовал на несколько дней. Любопытство мой лучший друг этой ночью. На цыпочках я приближалась к голосу Валентины. Но я даже не успела пройти в сторону комнат. Они сношались прямо на обеденном столе в столовой, где мы ужинали каждый вечер. После этого я старалась сидеть, как можно дальше от этого места, где сейчас лежала Валентина. А девушка была довольно акробатичной. Лучиано стоял перед ней с опустившимися штанами и таранил ее, как одержимое животное. Он положил ее ноги себе на плечи и одной рукой крепко сжимал ее голые груды, да вся она была голая. Второй рукой он держал какую-то вещь, которую я не смогла разглядеть с первого раза, но всмотревшись я увидела фаллоимитатор, который вибрировал. Эту секс-игрушку он засовывал ей в анальный проход, а сам проталкивался в ее промежность. Неудивительно, что она так сильно молила его о чем-то. Она лежала на столе, с приподнятыми над головой руками, которые были заключены в наручники. Волосы небрежно разбросанные по всей поверхности стола. Ей наверное было больно и хорошо сразу. Они оба были потные и одурманенные этим моментом. Мне хватило лишь взгляда, чтоб увидеть все это. Глаза Лучиано светились безумием, словно он находился не в ней, а в нирване. Неестественный блеск его глаз настораживал. Он явно был под чем-то запретным. Лицо Валентины мне разглядеть не удалось. Мне стало противно. Запах пота ввперемешку с запахом их сексуальных игр пропитал всю комнату и меня начало выворачивать. Я отошла от проема, чтоб меня точно не заметили. Я зря так волновалась. Валентина так сильно «молилась» на его достоинство, что вряд ли они кого-то могли заметить. До этой картины, свидетелем которой невольно стала я, я думала что они, как брат и сестра, но увиденное в корне изменило все представления. Хоть и рядом со мной они вели себя крайне сдержанно и даже Валентина относилась к нему очень уважительно, словно прислуга к хозяину. Сейчас же когда она варила кофе помешивая его ложечкой, я видела ее иначе. Она не была консервативной итальянкой, какой представлялась мне и всему миру. Я в живую видела ее сексуальные предпочтения. Обычно она не смотрела на охрану и даже опускала взгляд при встрече с ними, с Лучиано и Леонор была крайне учтивой, со стороны казалось, что она воспитанная и скромная девушка. Я не осуждаю. Но и не разделяю ее пристрастия в БДМС игры. Она старательно меня игнорировала, притворяясь что находится одна в этой комнате. Как бы она не старалась она все же пыхтела у себя под носом.