Книга Винченцо. История страсти, первая часть, страница 39 – Мэри Джей

— Ты где пропадал, я звонил тебе неделю, брат, — затревожился я

— Я прилетаю, завтра, — четко, коротко и ясно.

— Мой дом- твой дом, — произнес я становясь серьезней

— Нет, мне надо спрятаться от самого себя, — пробубнил он, как умел только он, словно недовольный старикашка, которому надоело сидеть на пенсии и хотелось приключений

— Так, понял, Ибица, ром, девочки и твои любимые кубинские сигары, — я мечтательно посмотрел наверх

— О да-и, и поздравь меня, я по уши е дерьме! — я даже слышал, как он горько усмехается на том конце мобильного

— А когда ты в нем не был? Разрулим! — я тоже улыбнулся

— Конец связи, — бросил он

Попрощавшись с другом я направился на поиски Эстель, которая пропала из виду, когда я увлекся телефонным разговором. Я застал ее у кухонной столешницы, где она стояла ко мне спиной, демонстрируя свою упругую попку, которую я тоже обязательно вскрою, как рождественский подарок. Она была голая. Я любил женщин, которые не скрывались после секса под простынями. Ясно понимая, что теперь скрывать нам нечего. Я опустил взгляд и мысленно поприветствовал своего маленького дружка, ну маленького называть его было кощунством, но все же. Он словно ориентир указывал на Эстель, буквально таща меня к ней.

Я подошел к ней и опустился к ее плечу, она слегка вздрогнула, и я увидел мурашки на ее теле. Такая реакция на мои прикосновения еще больше возбудила моего неугомонного дружка, и я впился в ее поясницу слегка покачивая бедрами, показывая ей, как я возбужден.

Она хихикнула себе под нос, я не видел полностью ее лица, но точно знал, там блуждает игривая улыбка.

Я немного склонился и взял ее под коленом и с легкостью запрокинул на столешницу. Она с атлетичностью гимнастки поддалась. Рукой я опустил ее туловище на холодный камень и пробежал пальцами по ее позвоночнику.

— Mia bella, — прохрипел я

Я всю ночь восхвалял ее и ее золотую пизду, которая выдаивала меня словно колибри, которая впилась в бутон цветка.

Эстель задрожала от моих прикосновений, я немного отстранился, чтоб пропитаться эстетикой этой красивой картины и даже увидел, как капля ее возбуждения скатилась по внутренней части ее стройной ножки.

Это была последняя капля моей выдержки, и я вошел в нее словно оседлав дикую, но породистую лошадку.

— О-х, Винч, — застонала она на всю квартиру.

Она всю ночь выкрикивала мое имя, и это заводило меня еще больше. Мое имя с ее уст словно сладкий мед. Одной рукой я ухватился за столешницу, чтоб в порыве не придавить ее окончательно, а второй сжал копку ее серебристых волос. Я трахал ее словно одержимый ублюдок, который хотел заполнить ее до краев своей спермой, накачать до отказа. Ее короткие ноготки царапали поверхность мраморного камня. Я знал, что ей не больно, ведь она стонала так словно просила меня о большем

— Еще, еще, — повторяя словно молитву.

Да, я был грешен, но кто сказал, что я не мог стать для нее богом секса и похоти, и она не может молиться на мой алтарь вознося свои стоны, словно молитвы, моля меня взять ее еще и еще. Она кончала, сжимая стенками мой член, отдавая импульсы. Я кончил в нее и моя сперма, как самая высшая награда из всех, что я мог ей даровать, как божество, начала стекать наружу капая между ее ног на пол. Я облизал губы при виде ее такой размякшей и довольной. Она повернулась ко мне. Ее голубые глаза блестели словно два драгоценных алмаза, окутанные дымкой нашей страсти.