Книга Ты нас променял, страница 75 – Мия Блум, Крис Гофман

— Тяжело тебя критиковать, — печально ухмыляется. — Злата ты отличная жена…

— Платон! — перебиваю его, — говори!

— Все что я скажу, только потому что просишь, претензий действительно нет, есть только чувство пустоты. Я действительно рад, что ты когда-то решила разделить со мной жизнь, но… Злата, мне не хватало любви, ласки, внимания. Знаю, что ты старалась и хотела идеальных нас, но не всегда и все получается. И я не могу винить тебя в твоих женских проблемах или, тем более, сейчас, в сонливости, когда понимаю, что была причина и люди, которые этому способствовали. Я мужчина, я хочу секса, близости, внимания, а ты — зациклена на работе, себе. Пойми, я говорю это не для того, чтобы себя оправдать, просто отвечаю, — снова извиняется. — Впрочем, говорил и раньше. Не раз.

Хотелось бы винить во всем Плата, во всем! Но он прав, чертовски прав. Моя вина тоже есть. Нет, я не достойна измены и не заслуживаю ее, мне неприятно, что говорит муж, но это правда. Его правда. Душой и сердцем чувствую боль Платона, ощущение ненужности. Я действительно зациклена на себе в этом браке. Уверена в том, что супруг обязан, должен. Забыла, что и он нуждается в тепле, заботе, любви.

В голове снова возникает Париж и мне противно. От себя, своего поступка. Я бросила его с травмой, в то время когда у Платона были проблемы. Я всегда говорила и думала только о себе, поездка — апофеоз моей наглости.

Честно себя спрашиваю, а как бы ты отреагировала, если бы лежала с гипсом, тянула руку к мужу и просила — останься!? А он улетел бы. Морщусь от ситуации и меня мутит.

— Связь началась еще в совместной поездке с Самохваловыми. В клубе был секс, — продолжает Платон.

— Поэтому ты так спешно захотел домой, да? — холодно на него смотрю.

— Да. К счастью, позже мы решили наши проблемы, но потом появилась Полина и снова закрутилось.

— Ты спал с ней до Парижа? — хочу знать правду.

— Нет. После поездки ничего не было. Все началось позже, но это уже не имеет значения. Измена есть измена. Злата, прошу, дай мне шанс, я виноват, могу миллион раз повторять и клясться, что никогда не предам, — протягивает ко мне руку. — Я не подведу, поверь.

— Я подаю на развод, Платон. Найди себе ту, кто станет лучшей, а меня оставь. Хочу попытаться стать собой, понять жизнь, людей, не знаю, — слова мои спутаны, толком и сама не понимаю, что говорю.

— Пожалуйста, нет, — отвечает на это, убирая руку, понимая, что я не сомкну наши пальцы.

— Если остались хотя бы крохи чувств и уважения — отпусти. Дай жить. Найти себя, свое предназначение. Я не могу простить, знаешь почему? Потому что люблю так, что сердце заходится. Было бы мне плевать, я бы сейчас налила вина, выпила залпом и сказала — и ладно! Живем дальше. Но я так сильно люблю, что проще уйти. Мы потеряли нашу семью и стоит это принять. Надеюсь, что не станешь нарушать мое личное пространство и дашь попытать шанс с другими людьми.

Лицо Платона бледнеет. Он смотрит на меня и словно мимо. Я знаю, что причиняю ему боль, но не могу иначе, ведь и сама умираю от всего, что с нами произошло.

— Обещай мне быть счастливой, — тихо произносит. — Я люблю тебя и дочь, но не стану себя навязывать. Ты имеешь право бросить того, кто обманул, — говорит отстраненно. — Могу я рассчитывать, что не будешь препятствовать общению с дочкой? — добавляет.