Книга Развод в 45. От любви до ненависти, страница 52 – Тала Рид, Крис Гофман

— Не кричи, пожалуйста, - устало парирую. - Их имущество уничтожал ты. Дурной пример заразителен. Я поступила точно так же со своей квартирой.

— Все бы ничего, только жилье не твоё! - рычит. - А что с институтом? - вдруг резко меняет тему. - Это правда, что могут отчислить?

— Отправили в академический отпуск. Ужасно опозорилась. Кто-то слил видео с празднования в сеть, теперь глумятся.

— Ну, так не будь дурой, узнай, кто это сделал, и напиши заяву. Это статья, обяжут оплатить штраф и моральную компенсацию. Когда не надо — ты сообразительная.

Молчу.

И вдруг я ловлю себя на мысли, что мне плевать на все эти штрафы, институт, квартиру.

Поскандалив, я окончательно успокоилась.

— Ты меня любишь? - вопрос срывается с губ сам по себе.

— Опять? - раздраженно реагирует.

— Костя, мне так плохо, страшно. Ответь, любишь меня?

— Нет, Карина. И никогда не любил. С тобой было весело, задорно, но на этом все. Я и сейчас не знаю, для чего с тобой вожусь. Пойми, трах – это одно, но отношения – совсем другое. Ты подлый человек, низкий. Зачем мне женщина, способная предать мать? Самого родного человека на земле.

Я даже перестаю дышать.

Несправедливо. Больно. И безумно обидно…

Изменяли оба, но Костя как-бы и ни при чем.

— Я мечтала быть с тобой. Не побоялась потерять семью, маму, вступить на тропу войны и воевать с ней, только бы остался со мной, понимаешь?

— Перестань себе врать. Сними маску. Не устала притворяться? Наш роман был для тебя всего лишь способом насолить, ухватиться за деньги, почувствовать власть, обманывая Таисию. Чувств не было. Ни у тебя, ни у меня. Так давай закончим все по-человечески. Если надо, буду платить алименты.

— Не придется, - выдыхаю. - Ребенка нет.

В трубке глухая тишина.

— И меня скоро не будет, - добавляю. - Ты просто играл. Развлекался. Я поставила на кон всё. Потеряла мать. Семью. Себя. Весело! Разведешься, купишь квартиру, заведешь новую бабу и даже не вспомнишь падчерицу Карину. А я осталась ни с чем. В пустоте. В безысходности. Ты кормил меня ложью, а теперь бросил на обочине, как бездомного пса.

Отключаюсь.

Да и за что бороться?

В свои двадцать три я осталась совершенно одна.

Набираю бабушку. На удивление, она поднимает.

Задыхаясь от слез, катящихся по щекам, кричу:

— Бабуля, что мне делать?

— Карина? Как ты смеешь звонить после всего, что устроила? У твоей матери нервный срыв, скорую вызывали, давление – аховое. Ты зачем сегодня приходила? Мало принесла ей бед? Костя, разгромленная квартира, пошлое видео... Когда ты остановишься? - злится.

— Я собиралась попросить прощения. Но она отказалась мириться, выгнала, - всхлипываю.

— Поэтому начала оскорблять и ломиться в дом? Что с тобой творится? Поведение выходит за рамки всякого понимания!

— Я никому не нужна. Никому.

— Зажрались вы, детки. И ты, и твоя сестра, только и ноете – никто меня не любит, никому не нужна. Всю жизнь как сыр в масле катались, ни в чем не нуждались, мать наизнанку выворачивалась, чтобы все имели и росли в достатке. А какой итог? Все страдаете по пустякам. А она-то вам нужна? Вы-то ее любите? Две эгоистки. Я бы обеих давно послала на месте Таи, но… жалко дур. Вот на этом «жалко» и выросли неблагодарные монстры! Доведете до могилы мою дочь, вот тогда точно никому не пригодитесь. Посмотрю, как заголосите.