Книга Развод в 45. От любви до ненависти, страница 44 – Тала Рид, Крис Гофман

— Начни с себя. Почему-то скрывала, что спишь с Константином, и о романе ни слова, а теперь спасай? - отбивается. - Иди ты знаешь куда! - отключается.

Час от часу не легче.

Захожу в чат универа: так и есть, гуляют кадры с дня рождения. Каждый кому ни лень ржет, как меня шкуматает по полу отец.

«Это еще что, ребятки, - пишет Антон. - Каринка-то наша с отчимом трахается. Прикиньте, какая больная на голову? У нее на празднике вся семья тусила, а она пошла наверх шлифовать перец старикашки...»

Не выдерживаю и начинаю плакать.

У преподавателей я на хорошем счету, постоянно отстаиваю честь учреждения, участвую в конкурсах. Когда до них дойдет – случится скандал.

Как ни крути, но смешивать личное и учебу я никак не планировала.

Набираю папу. Пусть он зол, бесится, но другого выхода нет.

— Алло, - раздается подвыпивший голос.

— Это Карина. Папуля, пожалуйста, разреши, я у тебя остановлюсь? Мама выгнала из дома, мне совершенно некуда идти.

— Чем ты раньше соображала? Раздвинутой рогаткой? Плевать! Решай свои проблемы с Костиком, которого всю жизнь нахваливала. Ишь, вспомнила о полунищем отце, когда прижало. Повторяю, не звони! - бросает трубку.

Тишина.

Смотрю на экран потухшего телефона. Ни одного человека, которому я была бы нужна. Ни одного места, куда можно прийти. Только грязь, которую сама же развела, и теперь она безжалостно поглощает.

Хочется исчезнуть...

После изматывающей нервотрёпки, устроенной матерью и Костей, решаю позвонить бабушке. Лукерия, конечно, души не чает в Тае, но не может же она бросить родную внучку в беде.

Гудки тянутся мучительно долго, и на удивление, трубку она не берёт. Я жду, будто от этого что-то изменится, но в ответ — только холодная тишина. Чёрт. Проверяю соединение, набираю снова. Бесполезно. В какой-то момент осознаю, что старуха, скорее всего, просто занесла меня в чёрный список.

Желваки ходят ходуном, пальцы сжимают телефон с такой силой, что белеют костяшки.

Настроение окончательно летит в тартарары.

Ну и ладно. Значит, будем по-плохому.

Так просто я не сдамся.

Вызываю такси и отправляюсь к себе в квартиру. Если они думали, что я покорюсь их воле — плохо меня знают.

Связываться со службой вскрытия замков — слишком долго и муторно, а времени у меня нет.

Спускаюсь на третий этаж к алкашу Ромке.

— Дверь захлопнулась, поможешь вскрыть? Ты же сидел за кражи, опыт есть, - произношу без церемоний, глядя в мутные глаза соседа.

Он усмехается, обнажая ряд неровных, желтоватых зубов.

— Пятихатку давай, и я в деле, - почесывает щетинистую щёку.

Достаю из кармана смятые купюры.

— А ты, смотри-ка, шустренькая, - мерзко хохочет.

Поднявшись, Роман, кряхтя, извлекает из кармана отмычку, вставляя инструмент в замочную скважину.

Щелчок. Дверь поддаётся, как будто и не была заперта.

— Обращайся, красотка, - подмигивает, жестом приглашая войти.

— Обязательно, - сухо чеканю, не удостоив алкоголика ни взглядом, ни благодарностью.

Мама сама виновата.

Обещала собрать вещи, но, как и следовало ожидать, воз и ныне там.

Неизвестно, когда нагрянет Таисия, а встречаться с ней — последнее, чего мне хочется. В ускоренном темпе достаю чемоданы и начинаю складывать одежду. Ничего лишнего — только самое необходимое. Некоторые украшения можно сдать в ломбард, этого хватит, чтобы снять хотя бы убогую однушку на первое время.