Книга Развод в 45. От любви до ненависти, страница 34 – Тала Рид, Крис Гофман

— Хочешь сказать, что секс был всего лишь раз? Только сегодня? - щурюсь.

— Да.

Смеюсь. Тихо, безрадостно.

Я видела фото. Видео. Нашла украшения, купленные заранее в подарок Карине.

А выкрики Крис о любовнице? Подслушанный разговор?

Супруг возомнил себя виртуозным лгуном, а меня — полной кретинкой.

— Эх, Костя. Жалкий ты. Раз уж полез в трусы к той, кого растил, так взял бы за это ответственность. Стыдно, да? Страшно признаться, что настолько опустился?

Его передёргивает, будто я не правду сказала, а плеснула в лицо кипятком.

— Бери цветы, - буквально вталкивает букет в руки, - и выслушай меня.

— Пошел к черту! - отбрасываю розы в сторону. - Я не попугай, повторяться не собираюсь. Всё, что хотела, уже озвучила на празднике. Зачем пришел? А-а-а, решил, что я здесь сижу, рыдаю, рву на себе волосы? Как бы не так. Чихать я хотела на вас двоих. Не зли меня, просто исчезни.

Разворачиваюсь, направляясь к лестнице, но его голос догоняет, ядовито царапая спину:

— А, может, это ты подговорила Карину меня соблазнить? Кристину подключила, чтобы помогла провернуть план. Завела себе любовничка, решив оттяпать при разводе половину совместно нажитого, заодно утопив мою репутацию и опозорив?

— Тебе бы сценарии к сериалам писать. Извращенец у нас ты, Костя, и твоя любимая Кариша. У меня бы смекалки не хватило и фантазии, подкладывать дочь под отчима. Но вы молодцы, сообразили, как разнообразить жизнь. Кстати, следи за здоровьем. Вряд ли молодая девушка согласится на мужчину, у которого случаются… промахи в сексе.

Лицо Кости мрачнеет. Он нервно подхватывает букет и швыряет его в мою сторону.

— Сука! Да как ты смеешь!

Я даже не вздрагиваю.

— Никогда ею не была. Но жизнь отлично пригвоздила, - равнодушно бросаю. - Будешь доставать — пожалеешь, - иду вверх по лестнице, не оглядываясь.

Меня трясёт.

Чувствую себя беспомощной маленькой девочкой, которую предали все. Будто выбросили из лодки в открытый океан и сказали: «Плыви».

И вот я захлёбываюсь, тону, но продолжаю барахтаться из последних сил, цепляясь за воздух, за жизнь, за саму себя. Потому что понимаю — не сдамся. Но липкий страх — сдавливает грудь.

… невероятно обидно.

Самые близкие люди вытолкали меня из места, которое я считала своим убежищем.

Захожу в спальню и закрываюсь на замок.

В кармане вибрирует телефон.

«Если ты простишь его, я наложу на себя руки. Не шучу, мама».

Без понятия, есть ли у Карины к отчиму настоящие чувства, но в её одержимости их связью не сомневаюсь.

Не отвечаю.

Тут же набираю знакомого адвоката:

— Здравствуйте, Филипп Кириллович. Прошу прощения за поздний звонок, но мне срочно нужна консультация. Касательно квартиры, которую мы с супругом недавно приобрели для дочери. Недвижимость оформлена на меня. Хотела бы уточнить, в какие сроки и каким образом я могу официально выселить из нее Карину Вадимовну...

На полу валяется растрёпанный букет белых роз: лепестки осыпались и разбросаны по всему паркету. Я делаю шаг вперёд, и под подошвой хрустит сломанный стебель. Растаптывая остатки цветов, поднимаюсь наверх.

Нужно поговорить с Кристиной. Узнать, какого черта она устроила подставу, и собирается ли хоть как-то искупить свою вину, встав на мою сторону, и отговорив Таисию от развода.