Книга Развод в 45. От любви до ненависти, страница 32 – Тала Рид, Крис Гофман

— Любила, Костя. Любила. До того, как переспал с другой. До новости, как оттрахал ее дочь. Приди в себя. Мне кажется, ты в полном отрицании. Не способен к трезвой оценке ситуации. Сам говорил, что устал от жены, желаешь чего-то новенького… жаждешь меня. Что изменилось?

— Блядь! Так делает любой мужчина, когда заинтересован в интиме с побрякушкой… Врет! Вешает на уши лапшу.

— Покупает любовнице дорогие украшения? Перед сексом с супругой разглядывает фотографии другой, чтобы возбудиться? Обманывает семью, что работает, а сам остается веселиться с новым увлечением? Не лги себе. И мне. Ты просто испуган, шокирован, поэтому перечеркиваешь чувства, которые есть между нами! - наседает.

Бессмысленно.

Падчерица не слышит меня.

Вбила в голову что-то из сказок, и прет, не желая осознать правду.

— Ладно, надоело. Поеду домой, - одергиваю пиджак.

Смотрюсь в зеркало. Синяк. Тёмный, багрово-фиолетовый, словно позорное клеймо. Вот она, память об ударе жены: её ярость и мой провал, её правота и моя вина.

Я провожу пальцами по коже, ощущая тупую боль.

Глядя на отражение, чувствую, как внутри смешиваются унижение и гнев. Чёртова отметина будто кричит о том, как низко пал.

— Ненормальный? А кто будет убирать вот это все? Кто оплатит штраф?

— Ты способна переживать хотя бы о чем-то кроме денег? Не беспокоишься о матери? Она явно сейчас в истерике, разбита, сломлена!

— Пф… теперь мне точно плевать на ее состояние! После пощечин – и сама не желаю знать эту женщину.

— Да что с тобой, черт побери?

— А с ней? Я – ее дочь. Всю жизнь убеждала, что ради детей готова умереть, а сама – чуть не прикончила из-за отчима… - морщится.

— Знаешь, раньше я не замечал, какая ты жестокая.

— Обычная. Любой человек думает о себе и своем благополучии.

— О каком благополучии ты говоришь, когда разрушаешь чужую семью?

— Чужую? Это ты её уничтожил, Костя. Твои поступки и решения. Я, по крайней мере, честна с собой, не пытаюсь вывернуться, как червяк, чтобы спастись.

Резко направляюсь к выходу.

— Куда ты? - выкрик за спиной полон отчаяния.

Не останавливаюсь.

Стиснув зубы, шагаю по коридору, не позволяя себе оглянуться.

Мозг кипит, эмоции бушуют, но я не поддаюсь. Не желаю слушать чушь и упрёки.

— Не смей, Костя! - падчерица догоняет и хватает за локоть.

— Карина, отвали, - отмахиваюсь.

— Ты не поедешь к ней! Оставишь меня тут с этим дерьмовым кошмаром? Не стоит возвращаться к той, кто не даёт нам быть счастливыми! Я люблю тебя! Готова на всё ради нас! - голос срывается, превращаясь в хриплый вопль.

Разворачиваюсь и толкаю падчерицу со всей силы, ощущая, как напряжение выходит наружу. Она летит назад, как кукла, теряя равновесие: спиной ударяется о стену, и с глухим ударом падает на пол.

— Сколько можно? Я вызову полицию! Сниму побои! Только попробуй бросить...

— Можешь даже спецназ! Фиолетово! Всё кончено, Карина.

Пустота внутри становится почти осязаемой, и, несмотря на жалкие угрозы, осознаю только одно — необходимость уйти.

Я обязан вернуться домой, попробовать всё исправить.

Вспоминаю лицо Таисии, её боль, и понимаю, что если сегодня же не покаюсь — навсегда потеряю жену.

Подъезжая к дому, получаю от Карины сообщение.

"Не забудь сообщить матери, что я жду от тебя ребенка!"