Книга Мой сводный, страница 51 – Тала Рид

— Как смешно, - начинает хохотать Федя, - ты что реально веришь, что папа меня посадит? Ну трахнул я твою идиотку, устроили трагедию. Можно подумать, она девственница была, не смеши. Развели театр абсурда. Только вот нихуя мне за это не будет, вам ясно? Да, па? – обращается к Николаю Степановичу.

— Ты серьезно? – неожиданно гаркает доселе спокойный отец. – Что ты несешь? Ты изнасиловал ее? Отвечай, паскудыш, - хватает за воротник сына.

— Успокойся, разошелся, - зло бросает отцу Федя. – Чего орешь? Выебал и выебал, - хамовато добавляет.

— Черт подери! – отпускает руки от сына и хватается за голову Николай Степанович. – Кого я вырастил? КОГО? Ты просто чудовище, безмозглое, бессердечное, напрочь лишенное сострадания и чести. Я слушаю тебя и у меня состояние, как перед инфарктом. Неужели вот ЭТО, - смотрит с откровенным презрением, - мой сын?

— Папа, перестань, - пытается договориться Федя.

— У тебя больше нет отца, понятно? – бросает холодно мужчина. – Я не шучу. Я отрекаюсь от тебя. Мало было историй с наркотой? Мало с разбоем? Теперь ты еще очерняешь мое имя, да насилуешь беззащитных девушек? Ты вообще человек? Мерзкое создание, - заканчивает мужчина и направляется к двери. – А вам, - обращается ко мне и Асе, - я бы посоветовал ехать домой и успокоиться, не марайте руки, до этого существа вы уже не донесете ничего, сколько лет пытался – без толку. Обещаю, что лично сдам его в полицию. Видимо, мальчику нужно посидеть и подумать о жизни, раз свобода ему оказалась не очень-то нужна.

Не успеваю ничего ответить, как Николай Степанович открывает входную дверь и покидает квартиру.

Сказать можно многое, сделать еще больше, но этот разговор отца и сына приводит меня в чувства. Кисляев старший прав, я не добьюсь от Феди извинений, да и зачем они? Он реально не понимает, что натворил, и, вряд ли осознает. Беру Асю за руку и направляюсь вслед за отцом Феди, нам нечего делать в квартире мудака…

После инцидента проходит две недели. За это время мы много говорим с Асей и пытаемся заполнить пробелы, которые появились во время нашего вынужденного расставания.

Тяжело понимать, что половина проблем возникла из-за собственной глупости и неумения друг другу доверять и просто разговаривать. Если бы Ася сразу же поделилась своими страхами и тем, что на нее наседает бывший друг, не додумывая моей реакции и не решая за меня мою же судьбу – все было бы иначе.

В то же время, ее желание помочь и не подвести, я тоже могу понять. Ася видела, как я стремлюсь получить высшее образование, закрепить свои позиции в столице и устроиться в будущем на топовую должность, и боялась поставить меня перед выбором. Однако, его бы и не было, потому что, как бы я не желал построить головокружительную карьеру – никогда бы ее не предал и не променял. Не позволил слизняку Кисляеву притронуться даже пальцем к моей девочке. Невероятно больно понимать, что она считала иначе, допускала мысль, что кто-то или что-то могут быть для меня важнее и иметь больший приоритет.

Через пару недель на мой телефон раздается звонок. По голосу понимаю, что это отец Феди. Признаюсь, неприятно общаться хоть с кем-то из Кисляевых, но в то же время осознаю, что Николай Степанович уж точно не виноват, что его сынок такое чмо.