Книга Развод. Семья вдребезги, страница 46 – Тала Рид, Марита Рэй

Машина останавливается у дома, и я выхожу.

Достаю из сумочки небольшую бутылочку виски и делаю пару глотков.

Немного смелости и расслабления не повредят.

Натерпелась я сегодня просто ужас.

Открываю дверь и меня встречает домработница.

— Муж вернулся? — отдаю ей вещи и велю принести тапочки.

— Да, в кабинете.

— Как его настроение?

— Если честно, не очень.

— Опять, наверное, проблемы на работе. Будем расслаблять. Быстро тащи коньяк, лимон и нарезочку, — приказываю.

Направляюсь в кабинет к супругу, пытаясь сообразить с чего начать.

Открываю дверь и замечаю его фигуру в кресле, в комнате темно.

— Доброй ночи, любимый, — наклеиваю на лицо улыбку. — Грустишь в одиночестве? Ты прости, что я так поздно, засиделась с Наташкой и Любой, ныли о своих проблемах и придурковатых мужьях. Ты же знаешь, какие подруги дуры, хлебом не корми, только дай пожаловаться на свои убогие жизни. Лариса сказала, что ты без настроения, что приключилось?

Гена поднимается и направляется в мою сторону.

Почему-то становится жутко от его молчания.

— Кукусик, ты почему такой грозный? — пытаюсь быть игривой.

Муж подходит максимально близко и хватает меня за волосы.

Ошарашенно на него пялюсь, не в силах даже визжать.

Во мне рождаются недоумение и паника. Тело как будто парализует. Не получается никак отреагировать на подобные насильственные действия.

Гена никогда, ни разу в жизни на меня даже пальца не поднял, а сейчас…

— Что же ты за сука такая, Марьяна, — тащит меня к дивану. Ощущение, что сейчас вырвет всю шевелюру, оставив лысой. Боль кошмарная.

— Боже… мамочки…. — наконец-то срываются крики с губ.

— Ты что о себе возомнила, мерзавка? — грубо толкает на диван. — Я тебя предупреждал, не сунуться в жизнь наших детей?

— Геночка, да что я сделала?

— Предупреждал? — рявкает, как ненормальный.

— Да.

— Ты меня послушалась?

— Любименький, родненький, мой самый…

— Сволочь! — наотмашь отвешивает хлесткую пощечину.

Клянусь, я не видела его никогда таким взбесившимся.

Демон во плоти.

Чудовище.

Монстр.

Мне настолько страшно, что хоть вой.

А вдруг прихлопнет?

Забьет прямо в кабинете кулаками.

— Я не прощу побоев, не прощу! — понимаю, что должна дать отпор.

— Чтобы сегодня же собрала свои манатки и покинула мой дом. Ты меня поняла? Как вообще хватило ума скрывать измены Андрея? Покрывать блядство Раи? Теперь я осознаю, где шлялся сынок на свадьбе, и что вытворял в подсобке, пока его жена рожала. Знала и ты, но промолчала. Утаила! Позволила грязи продолжаться.

— Только не говори, что жалеешь Элину. Плевать на нее! Пусть проваливает в свой колхоз.

— Туда отправишься ты! Из грязи в князи? Позабыла, откуда вылезла и с кем жила? Да ты как никто другой должна понимать Элю, помогать и поддерживать, но вместо человечности, решила строить из себя царицу голубых кровей?

— Ненавижу ее, терпеть не могу! Все эти твари деревенские и люди-алкаши мне противны! Все детство проторчала среди убогих, и не позволю подобным ублюдинам быть в нашей семье, плодиться. Портить гены! — начинаю плакать от бессилия.

— Голову лечи, и с мылом хорошенько рот помой, — шипит. — Знаешь, изначально ты была такой благодарной, радовалась и куску хлеба с вареной колбасой, но время и деньги сделали из несмелой и стеснительной Марьяны убожество, — рычит. — Я уже не первый год сжимаю зубы, наблюдая за твоей нахальностью, пытаюсь осадить и где-то направить на путь истинный, но с меня хватит. Устал глотать дерьмо и пытаться жить смиренно, находя тебе все новые и новые оправдания. Пошла отсюда вон! Больше не желаю вариться в подлости, наглости и бесчеловечности. И сына своего захвати, Андрюшеньку, которому расцеловывала жопу с самого рождения. Из него так и не вырос достойный мужчина. Урод, который жрал с руки Ильи, в нее же и плюнул.