Книга Дофамин, страница 106 – Лана Мейер

При этом, сама его послать и сбежать я тоже не могу: уверена, люди Кайса без устали наблюдают за мной и ходят попятам и я думаю, он не успокоится, пока не найдет себе игрушку поинтереснее. Честно говоря, я вообще не понимаю, почему он вдруг так снова активизировался. Проанализировав ситуацию, я поняла, что его угрозы в Монако случились как раз после того, как в прессе прошлись новости о том, что он расстался со своей девушкой, с которой он встречался после меня.

Дэймос начал названивать мне почти сразу, как я вернулась в Женеву. Я провела первый день, игнорируя его звонки. Второй – блокируя его номер во всех мессенджерах. Он присылал мне сообщения с новых. Я блокировала и их.

«Мия, нам нужно поговорить».

Я не отвечала, потому что черта с два я позволю играть ему с моими чувствами, но все внутри ликовало от одной лишь мысли, что та ночь все-таки тоже для него что-то значила, но по классике жанра, этот холодный и эмоционально недоступный мужчина испугался, мать его, собственных чувств ко мне и словил паничку.

Сегодня утром я решила, что мне нужно выйти и проветриться, перестать думать о нём хотя бы на час.

Я пошла в спортзал отеля, не без сопровождения охранника, разумеется.

А там понеслось: беговая дорожка и музыка в наушниках на максимум. Сорок минут бега, пока в лёгких не начинает гореть, пока мысли не превращаются в белый шум.

Почти сработало.

Почти…

* * *

Я возвращаюсь в номер около полудня и вставляю ключ-карту в замок, дверь открывается с тихим щелчком. Сделав шаг внутрь, я замираю: воздух насыщен густым ароматом – сладким, почти осязаемым.

А потом я вижу то, что предстает перед моим взором и перестаю дышать: весь мой номер утопает в цветах.

Нет, он не «утопает», а буквально исчез под ними.

Десятки тысяч персиковых пионов заполняют каждый сантиметр пространства в люксе. Букеты в аккуратных вазах стоят на полу, на подоконниках и даже на диванах и кровати в спальне, которую я вижу через открытую дверь.

Букеты в высоких хрустальных вазах выстроились вдоль стен, а их лепестки рассыпаны по полу, и превращают холодный пол в мягкий ковёр, по которому невозможно пройти без тактильного наслаждения.

Свет от окон преломляется в хрустале, и всё пространство словно светится изнутри.

Это не букеты, а настоящее произведение искусства. Просто безумие.

Я стою на пороге, и сердце колотится так громко, что заглушает всё остальное.

Дэймос решил показать, что может не только звонить и писать сообщения, отлично.

Я делаю шаг вперёд, и лепестки шелестят под ногами. Подхожу к ближайшей вазе – пионы свежие, идеальные, каждая раскрыта в точности до нужного момента.

На журнальном столике, единственном свободным от цветов место лежит карточка и я беру её дрожащими руками.

«Нам нужно поговорить, Бомбон. Я знаю, что цветы – это банальный жест внимания, но поверь, я никому не дарил и одного цветка. Ты – первая».

Я читаю эти строчки несколько раз, пытаясь отделить тон дешевой манипуляции от его истинных чувств и что-то внутри меня ломается окончательно.

Не размягчается. Не тает.

Ломается с треском, с болью, с яростью, которую я сдерживала три дня.

Он думает, что может купить меня цветами?

Думает, что романтический жест сотрёт то, как он выбросил меня утром после незабываемой ночи, где прижимал к себе, как единственную женщину в этом мире?