Книга На адреналине, страница 96 – Кира Оллис

— Ты не хочешь спросить, как я себя чувствую, или что произошло? – доля возмущения в её вопросе вызывает улыбку. Пожалуй, возмущающаяся Адри – моя любимая версия.

— Как ты себя чувствуешь, меня оповестили. Что произошло, я тоже знаю. Но главное: ты жива. Остальное поправимо.

Адриана затихает, уперев в меня нечитаемый взгляд. Не могу понять, о чём она думает, но предполагаю, мне это не понравится.

— Где ты был? – Мы снова вернулись к началу. Вот, что её терзает. Ревнует?

— У Шилдсов, – отвечаю прямо, как есть.

— Ясно.

Стараясь скрыть дрожь в подбородке, Адри закрывает глаза, чтобы я не успел прочитать в них разочарование. Но я успел.

— Посмотри на меня, – командую немного грубо, но я в принципе не добрячок, так что пусть терпит.

В ответ она лишь убирает ладони с моей груди и складывает их под щекой, как маленький ребёнок.

— Я хочу спать, Киллан. Не знаю, что ты пытался показать своим приходом, но будь спокоен. Я забуду это так же, как забыла всё остальное. И лучше уходи, пока нас не застали родители.

Что она несёт?

Силком возвращаю её руки на место, встречаясь с негодующим взглядом из-под длинных ресниц.

— Подозреваю, что Шилдсы причастны к этому, поэтому ездил разбираться, – произношу низким голосом для большей убедительности, иначе надумает то, чего нет.

— Разобрался?

Отрицательно качаю головой, растирая большими пальцами тыльную сторону её ладоней.

— Это не они, – с уверенностью отвечает Адри на свой же вопрос.

— Почему?

— Целью заказчика было просто напугать и, вероятно, переключить наше внимание на детей сенатора, чтобы именно они стали первыми подозреваемыми. Я слышала разговор Макса и Доминика про машины. Шилдсы не стали бы так подставляться.

— У тебя есть враги, о которых я не знаю? – хмуро спрашиваю я.

Молчание затягивается, и это уже не внушает оптимизма.

— Спасибо за деньги для Базилики, Киллан, – внезапная благодарность, озвученная печальным тоном, сейчас особенно не в тему. Я же вижу, что она делает: переводит стрелки, чтобы я больше не допытывался. – Постараюсь всё вернуть.

— Можешь расплатиться другими способами, – хмыкаю я, не опровергая её слов по этому поводу. Нет смысла отрицать свою причастность. Не хочу, чтобы между нами стояли враньё и недомолвки, и в ближайшее время планирую заполнить все имеющиеся пустоты.

— Какими? – На щеках проступает слабозаметный румянец смущения.

— Ну, например, можешь ещё разок показать грудь, – улыбаюсь я. – Сосункам с первого курса можно, а мне нельзя?

— Что? – Она подскакивает на постели, тут же хватаясь за голову, видимо, от головокружения. – Каким ещё сосункам? Ты о чём вообще? – злится она, скрещивая руки на груди.

— Хочешь сказать, не было такого? – спрашиваю без претензий.

Пусть всё прошлое останется в прошлом. Плевать, чем она промышляла и сколько парней у неё было. Мне важно быть, прежде всего, не первым, а единственным. Всё остальное переживу. Уже пережил, иначе меня здесь не было бы.

— Ты сбрендил? – Неслабый удар в плечо, от которого я едва не валюсь на пол. Ну слава Богу, силы появились.

Подперев голову рукой, продолжаю вопросительно взирать на неё. То русло, в которое перетекает беседа, вселяет надежду на то, что все слухи – только слухи и не более.

— Я никому ничего не показывала, Кроу. Понятия не имею, что ты слышал и о чём судачат в универе, но я не занималась подобным.