Онлайн книга «На адреналине»
|
— Не пойдёт. Если он узнает о том, что я кому-то разболтала, исход будет тот же, – отбрасываю я это предложение. — А он не поймёт, что мы вдвоём, – её пританцовывание бровями вынуждает возвести глаза к потолку. Какая бы ни была у неё идея, мой ответ будет отрицательным. Я не стану вмешивать сюда Николь. — Ладно, я пошла. – Вылезаю, сдвинув блондинистую голову Никки, и сладко потягиваюсь. – И так засиделась. — Вот вечно ты так поступаешь! — Ай! – Мне в голову сзади неожиданно прилетает диванная подушка, взлохмачивая распущенные волосы. — Обещай, что, как только он свяжется с тобой, ты сразу позвонишь, и мы вместе продумаем план действий. – Указательный палец, строго направленный в меня, по-видимому, должен придать большей важности озвученному требованию. Не могу на неё сердиться. Никогда не могла. — Зуб даю. — Ты пешком собралась? – удивляется Николь. – Давай такси вызовем? Уже поздно. — Никки, здесь идти пятнадцать минут по центральной улице. Хочу проветриться. На самом деле мне надо настроиться на диалог с Кроу, чтобы не выглядеть дурой. Прогулка должна помочь. Несмотря на середину ноября погода решила побаловать вашингтонцев последними тёплыми деньками. На улице безветренно, поэтому шагаю неспеша в сторону дома. Редкие прохожие не проявляют никакого интереса к окружающей обстановке, погрузившись в раздумья после трудового дня. Поглядывая по сторонам на светящиеся витрины уже закрытых бутиков, представляю, как здесь будет прекрасно совсем скоро. После Дня благодарения город начнёт готовиться к Рождеству и, признаюсь, это моё самое любимое время. Дело не в подарках, а в атмосфере, которая дарит надежду на чудо и исполнение желаний. Даже самых заветных. Каждый осознанный год я загадывала одно и то же: восстановить память, какой бы она ни была. Меня больше не пугает правда. Морально я настроена на самое худшее, хотя вера в мою невиновность продолжает теплиться. Та учительница в Базилике дала подсказку, поэтому кто я такая, чтобы спорить с человеком, умудрённым жизненным опытом? Сосредоточенность на внутренних переживаниях оказывается такой глубокой, что я утрачиваю главное: бдительность. Только поэтому не успеваю ничего предпринять, когда перед пешеходным переходом спереди и слева с визгом тормозят два чёрных внедорожника, перекрывая проход со всех сторон. Попытка сделать шаг в сторону заканчивается полным провалом. Мощные руки, приподнявшие меня от земли, застают врасплох. Надсадный вскрик, поглощённый громким гудком клаксона, резко обрывается на полузвуке. Неужели никто не поможет? Острый укол в шею – и силы меня стремительно покидают. Каждая мышца наливается неимоверной тяжестью против воли, а зрение улавливает лишь последние крохи изображения, когда открывается дверь автомобиля, и меня швыряют в тёмный салон. * * * Киллан — Как это: два часа назад? И ты отпустила её одну? Пешком? – обычно сдержанный отец меряет шагами гостиную, и я санатею с каждым его шагом всё больше, готовый разорвать в клочья того, кто причинит вред Адриане. Он прерывает связь и, раздосадованно пройдясь по волосам, набирает кому-то другому. Пытаюсь разгадать по его позе масштаб катастрофы. Папа отвернулся к окну, поставив руку на пояс. Внешне спокоен, но я вижу в этом плохой знак: он не хочет, чтобы мы видели его эмоции. |