Книга На адреналине, страница 162 – Кира Оллис

Киллан

Ломка от темени до кончиков пальцев на ногах и желчь, периодами подкатывающая к горлу, вынуждают улечься ещё большим крючком, чтобы сгладить похмельный синдром. В башке поселился дятел, долбящий по нервным окончаниям, меня знобит, но пусть я лучше окочурюсь к херам от мышечного паралича, чем открою глаза и поднимусь на ноги, чтобы сходить за одеялом.

Свернувшись эмбрионом на неудобно маленьком диване отцовского кабинета, прогоняю из памяти урывки прошлого дня, ночи и сегодняшнего дня тоже. Или вечера? Который час? Хотя похрен. Я задёрнул шторы, когда солнце посмело меня разбудить, а после того, как опустошил бутылку чего-то крепкого из бара, я вообще забыл о таком понятии, как время. С каждым глотком, опаляющим глотку, я пытался выжечь дотла последние воспоминания.

Ублюдочного Шилдса.

Адриану, пересчитывающую деньги и пытающуюся оправдаться, кинув ком грязного вранья.

Доминика, обнимающего эту стерву, как свою.

Гонку, которую я почти не помню из-за неумолимой ненависти, так лихо поглотившей то светлое, чем я успел наполниться за последние месяцы. Я отчаянно нуждался в смертельно опасной скорости и в адреналине, способном доводить кровь в венах до бурления и искусственно поддерживать жизненно важные функции.

Правда, с побочными действиями: эффект этот краткосрочный, и, как только он пропадает, становится ещё гаже. Не зря адреналиновая зависимость признана одной из самых сильных, чуть ли не наравне с наркотической.

Наркотической…

Смешно. Я так упорно пытался уберечь её от запрещённых веществ, опасаясь, что она повторит судьбу родной матери, а сам подсел. Пусть не на дурь, но любая зависимость – это нездоровая тема.

Дерьмовый ансамбль, состоящий из трёх лиц, в разном порядке перемешивал мысли, которые по мере опьянения приобретали новый окрас. Припоминаю, как, кружась в кожаном кресле, представлял Майлза на моём байке вместо себя. В этом бреду он разбивался всмятку об металлическое ограждение, и к нему бежала безутешно рыдающая блондинка. Как её… Скайлер? Скайлар? Скай? Да, точно. Блядь. Или это ко мне она бежала? Ко мне.

Я разбился, получается?

Наверное. Потому что чувствую себя именно так. Собственной разбитой тенью.

Смеюсь. Интересно, по той галиматье, что творится сейчас в моей черепушке, можно поставить диагноз?

Кажется, Скай на меня потом обиделась, но это не точно. Причина утекает, как вода сквозь пальцы.

А, да. Мы с ней целовались после гонки… Походу, я делал это крайне плохо, раз не угодил ей. Да и плевать. До дома проводил? Проводил.

А дальше я забурился в первый попавшийся бар, нахерачился там и решил, что прощу её, дуру, если она даст слово, что этого больше не повторится.

Кретин? Кретин…

Наверное, во мне говорил зелёный змей, которого в трезвом и здравом уме я придушил бы на раз-два, потому что причин прощать её не было ни одной. Её лживая натура прослеживалась с самого детства. Интересно, как называют такую патологию?

Жаль, что алкоголь начал выветриваться, раз я начинаю здраво мыслить. Наверняка какой-нибудь коллекционный вискарь прикончил.

И жаль, что я поддался этой слабости, противником которой был всегда. Был бы трезвым, не попёрся бы к Доминику за прощением и дельным советом по поводу моей никчёмной любви.