Книга На адреналине, страница 106 – Кира Оллис

Только отшагиваю в сторону выхода, как мой взгляд вылавливает сложенный пополам лист, выглядывающий из рамки с дипломом. То, что вмиг побуждает мою руку вытянуться в ту сторону, предпочитаю называть любознательностью, а не любопытством. Теперь у нас нет никаких секретов, ведь так? Мне тоже есть в чём признаться, но не сейчас. Подобную информацию не преподносят на десерт после секса.

Разворачиваю листок и замираю. Сердце принимается барабанить в тесной клетке из рёбер, словно чует какое-то нехорошее для меня значение этой находки. Передо мной рисунок, но не совсем настоящий. Уж я-то знаю, как ощущаются под пальцами засохшие краски. Это распечатка, видимо, с фотографии рисунка. Очень странного и нелепого, кстати. Будто нарисованного незрелой рукой или непрофессионалом. Аляпистая абстракция, чем-то смахивающая на витражи из Базилики.

Но беспокойство вызывает даже не само «произведение искусства», а подпись в правом нижнем углу: «Киллану от Лианы». Слов больше нет, зато есть небольшое сердечко в конце.

На моей памяти Киллан не встречался ни с одной девушкой на постоянной основе. Тогда кто такая Лиана? Нескончаемые вопросы, начиная от «Почему ему дорог рисунок?» и заканчивая «Ему дорога она?», устраивают целый переполох в голове, но я заталкиваю их внутрь себя и быстро убираю листок обратно.

У Кроу бурная жизнь помимо универа. Может, она из тренерского состава или какая-нибудь болельщица, с которой у него был неудачный роман, и он не смог с этим смириться? Но даже если так, то как-то бредово дарить бессмысленную мазню бойфренду. И ещё бредовее её потом хранить в своей святыне из наград.

Помнится, все подарки, что дарили Киллану девчонки, оказывались или у отца в кабинете, или у Доминика, или в комиссионных магазинах. Слышала как-то отговорки в духе «Неохота вспоминать ХХХ, каждый раз глядя на эту безделушку». Вместо «ХХХ» можно было подставить любое имя из дюжины, что я насчитала в период с пятнадцати до восемнадцати. Потом поумнела и взрастила в себе женскую гордость, чтобы не думать ещё и об этом.

Но неказистый рисунок, припрятанный от посторонних глаз – нечто иное.

В спальне произведён ремонт, установлена новая мебель, выброшен весь хлам, но именно он был бережно сохранён.

Настроение испортилось, потому что кто бы ни была эта девушка, она явно поселилась не только в его голове, но и гораздо, гораздо глубже. В душе́.

Доминик

После нападения на Адриану наступило настораживающее затишье. Морально я настраивался на то, что она впадёт в депрессию, ей снова понадобится помощь специалистов или, в лучшем случае, уединение. Но мои опасения не подтвердились. Я бы сказал наоборот: её душевный подъём несказанно удивил.

Первые несколько дней я не трогал Адри только потому, что раньше она ещё больше закрывалась, если к ней лезли с заботой. Не писал, не звонил, хотя новый телефон у неё завёлся почти сразу. Все новости узнавал от Макса или Киллана. Правда, последний в основном ворчал и отмахивался, дескать, узнай всё сам, мне она неинтересна. Тем не менее к Шилдсам в ту ночь он поехал. Так ли она ему неинтересна? Именно тогда прозвенел первый громкий звонок, заставивший задуматься о том, что побудило друга пойти на такой отчаянный и опрометчивый поступок.