Книга Папа для мамонтенка, страница 12 – Аня Истомина

Цокаю языком и качаю головой.

— Опять залет, – усмехаюсь, обойдя стол и встав за ее креслом. – Любимова, ты совсем бесстрашная? Разложит тебя кто-нибудь на этом же столе.

— Я в штанах, – невинно смотрит на меня Люба, задрав голову. – То, что у вас, мужиков, богатая фантазия, это ваши проблемы. И, кстати, мог бы постучать. Вдруг я тут… переодеваюсь.

— Ну, если бы ты переодевалась с открытой дверью, то это было бы прямое приглашение к контакту, – подмигиваю. – Ладно, пошли, нас генерал зовет.

— Уже? – стонет она и встает. – Я только успела заявки раскидать по банкам. Мне еще даже предварительно не сказали ничего.

— Да нет, там что-то другое, – вздыхаю. – Пошли.

— Ты-то не разговаривал пока со своей Алиной? – между делом бросает Люба, глядя в телефон.

— Нет, решил поработать сначала. – отмахиваюсь.

— Стремно? – усмехается невесело.

Останавливаюсь перед кабинетом генерала и стучу, сверля Любимку тяжелым взглядом.

— Да, – раздается из-за двери.

— Стремно, – признаюсь, открываю дверь и пропускаю Любу вперед.

— Ма-ма, – страдальчески тянет Катюля, то есть, уже Карина, глядя на меня с рук Николая Егоровича.

— Что-то случилось, товарищ генерал? – хмурюсь.

— Случилось, – вздыхает он и подходит к нам, вручает мне Карину. – Обосралась дочь полка, надо памперс сменить.

Сжимаю плотнее губы, потому что тут же доносится запашок. Отворачиваю лицо так, чтобы быть подальше от источника запаха.

— О боже, – выдыхаю шумно и отстраняю Катюлю на вытянутых руках. – Кажется, я провалю эту миссию. Люб?..

Страдальчески смотрю на Любимову.

— Тимур Алексеевич, я еще несколько часов назад была не обремененным человеком, поэтому подгузников у меня в запасе нет. – разводит руками она.

— Поехали в магазин. – киваю на дверь.

— А я-то зачем?

— В качестве моральной поддержки. – давлю рвотный позыв. – Это приказ.

Заношу биологическое оружие под именем Карина в свой кабинет и ставлю на пол. Оно тут же начинает канючить и проситься обратно на руки.

— Катюль, – оглядываюсь на Карину, доставая из шкафа наши куртки, – придется потерпеть.

— Ма-ма! – требует она, дергая меня за штанину. – Ма-мма!

— Сейчас, – рычу.

Хлопнув дверью, заходит Люба. Доматывает на шею объемный шарф и садится на корточки перед нами.

— Кариночка, иди ко мне, – манит Катюлю, но та, обернувшись на нее, лишь еще требовательнее дергает меня за джинсы.

— Катюль, иди к Любе, – прошу, застегивая куртку.

— Карина, – зовет Любимка, но малышка не реагирует. – Катюль! – повышает она голос.

Катюля, наконец, оборачивается на нее и, немного подумав, все же отпускает мои штаны.

— Ты не Катюля, ты – козюля какая-то, – вздыхает Любимова, поднимая ее на руки. – Ой, фууу. Кто какает в штаны? Такая взрослая девочка, на горшок ходить должна.

Подхожу к ним и, стараясь не дышать, надеваю на Карину курточку и шапку.

— Пошли, – выдыхаю, не делая попыток забрать у Любы ребенка, и открываю ей дверь кабинета.

В ближайшем детском магазине Катюля, которая уже изнервничалась и искрутилась на руках, забывает про дискомфорт в штанах и, открыв рот, смотрит на полки со всякой всячиной.

Спустившись с рук Любимки, она бежит к витрине с мягкими игрушками и начинает их рассматривать с благоговением. Замирает перед какой-то страшной собакой.