Книга Не Барби для босса, страница 15 – Аня Истомина

— Роман Петрович, давайте я сама справлюсь. Там, правда, не сильно. — Женя округляет глаза, смущается и пробует увильнуть.

— Что, боишься, что узнают, что ноги перед боссом раздвигала? — фыркаю язвительно.

Она смеется, и это, кажется, помогает ей расслабиться. В итоге она подчиняется и медленно раздвигает ноги, позволяя мне добраться до царапины. Я аккуратно приподнимаю пышную юбку. Стараясь игнорировать розовые трусы, которыми Смирнова уже успела меня пособлазнять, пока карабкалась на стол, мажу большую кровавую полосу зелёнкой. Женя морщится от боли, а я наклоняюсь и дую на рану, чтобы хотя бы немного снять жжение.

— Голова босса у упаковщицы между ног, — вырывается у неё смешок и она тут же прикрывает рот рукой. — Ой, простите. Всё, я в дрова. Шутки дебильные пошли.

— Можно подумать, до этого умные были? — закатываю глаза, хмыкая.

— Я вас предупреждала про шампанское. — вздыхает Смирнова. — Если завтра ничего не буду помнить, про эту шутку не напоминайте, пожалуйста. А то мне будет стыдно.

Я замолкаю, сжимаю зубы. В голове пульсирует одно желание — забыть о всём и разложить её прямо здесь, на этом столе. Но нет, нельзя. Я должен контролировать себя. Глубоко вздыхаю, выпрямляюсь, убираю аптечку.

— Пошли спать, пьянь, — говорю хмуро, чтобы не выдать свои истинные мысли.

Подхожу к ней, подхватываю её на руки и несу к лестнице. Женька испуганно ахает и обхватывает меня за шею.

— Вы, конечно, прям… настоящий мужик. — вздыхает с нотками грусти в голосе. — Меня никто на руках и не носил, кажется. Я ж здоровая, как лошадь.

— Да какая ж ты здоровая? Легкая, как пушинка. — усмехаюсь и чувствую, как приятно урчит мое эго.

— Это просто вы сильный, — скромно отзывается Женя, кажется, смущаясь. — Мама мне всегда говорила, что на такой лошади пахать можно.

Вздыхаю. Женя высокая, да. Но довольно худенькая. На ней не пахать надо. Ей бы в модели попробовать. Да уже, наверное, поздно.

— Ты не лошадь, Женя, — смотрю на нее с улыбкой. — Не слушай никого.

— Спасибо, — улыбается она в ответ и внезапно чмокает меня в щеку.

— Значит, есть вероятность, что ты с утра будешь страдать амнезией? — хитро щурюсь, поднимаясь по ступеням.

Она тихо смеётся:

— Большая вероятность.

— Тазик подставить? — поддразниваю её.

— Не, блевать я не буду, — уверенно отвечает она.

— Хоть какой-то плюс, — усмехаюсь. — Что ж ты такая слабенькая?

— Я предупреждала, — вздыхает она, и я чувствую, как её голова устало опускается мне на плечо.

— А я надеялся, что мы ещё пошалить сможем. — Шучу игриво, чуть склоняя голову ближе к её уху.

Она поднимает взгляд и хмыкает:

— Как? Померяемся, у кого больше давление?

Я закатываю глаза, пытаясь скрыть улыбку. Её чувство юмора не даёт мне расслабиться. Она знает, как поддеть, чтобы в душе зашевелилось горячее желание ее переубедить.

Заношу её в ванную, осторожно ставлю на ноги, достаю с полки свою шелковую рубашку и передаю ей.

— Давай, переодевайся. Моя рубашка тебе больше подойдёт для сна, чем твои эти… экстравагантные наряды. Только на замок не закрывайся. Чтобы я не волновался.

Она смеётся, берет рубашку и, качнувшись, прикрывает дверь. Я слышу, как включается вода, и сам ухожу в свою комнату переодеться в домашнее. Сажусь на кровать, пытаясь привести мысли в порядок.