Книга Не Барби для босса, страница 14 – Аня Истомина

— Да не называй ты меня Романом Петровичем, — фыркает он, закатывая глаза. — А то я правда себя уже дедом чувствую.

— А как? Ромчик? Ромочка? Ромашка? — хихикаю, не удержавшись.

— Блин, Смирнова, — он качает головой с укором, но вижу, как уголки губ подрагивают в улыбке. — Просто Роман. Давай бухать.

Мы снова пьём. Снова смеёмся и то и дело подкалываем друг друга. Хмельное веселье, как это обычно бывает, захватывает и уже не отпускает. В какой-то момент выходим на улицу покурить. Смотрим, как метёт снег.

— Фига се “распогодилось”. Завтра можно будет снеговика лепить. Застегнулись бы хоть, а то простудитесь.

Роман Петрович смотрит на меня с прищуром, ухмыляется:

— Смирнова, я закалённый. И в сугроб после бани нырнуть могу, и на Крещение искупаться. А ты как с дедом.

— Да ладно вам, — усмехаюсь. — Я просто забочусь.

— Если заболею, найду тебе халат медсестры, будешь меня лечить.

— О, да вы любитель ролевых игрищ? — хохочу.

— Да не, бывшая жена работала в больнице просто. — приобнимает меня Роман Петрович и выкидывает сигарету.

Возвращаемся в дом, обнявшись. Пьяненькие. Нам весело и хорошо. В гостиной играет музыка, и вдруг начальник поворачивается ко мне, хитро щурясь.

— Пошли танцевать, Смирнова. Я и тут твоим молодым ухажерам фору дам.

— Мазь от радикулита сначала найдите, — смеюсь, пытаясь отклониться, потому что я не вот чтобы тебе танцовщица, но он уже тянет меня на середину комнаты.

Только заходим, как начинается медляк.

Роман Петрович тянет меня к себе, прижимает крепко, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Я чувствую, как его руки обхватывают мою талию, а под пальцами ощущаю, как моя кожа покрывается мурашками. Меня охватывает странное чувство — вроде бы всё это шутка ради развлечения, но тело обдает пьянящим жаром.

— Смирнова, ты чего как Буратино? — фыркает Роман Петрович, ведя меня в танце. — Давай, плавненько двигаемся, вот так.

Он разворачивает меня спиной к себе, обнимает за талию, и я чувствую, как его дыхание касается моей шеи. Мы медленно покачиваемся, и я стараюсь расслабиться, покачивая бедрами в такт. Закрываю глаза, откидывая голову ему на грудь.

— Ну, вот, отлично. А то вся деревянная была, — шепчет Роман Петрович мне в ухо и я покрываюсь мурашками.

— Это я деревянная? — хмыкаю, чувствуя, что меня ведет после танца. — Смотрите, как я умею.

Начинается новая композиция, и я внезапно решаю впечатлить начальника до глубины души. Забираюсь на столик в гостиной, пытаясь не светить розовыми стрингами и начинаю танцевать под восточную музыку. Вдруг стол качается, и я в ту же секунду теряю равновесие. Падаю.

Роман Петрович успевает подхватить меня в крепкие объятия, но я взвизгиваю, царапаясь внутренней частью бедра об острый край пряжки его ремня.

— Ай, как больно, — стону, пока крепкие руки несут меня на кухню, сжимая в объятиях.

Роман Петрович сажает меня прямо на стол.

— Где больно? — обеспокоенно смотрит мне в лицо.

— Бедро, — стону, сжимаясь.

— Нууу, — задумчиво оглядывает меня босс, — тогда раздвигай ноги.

Смирнова сидит на столе, зажав ладони между ног. Кажется, у нее даже слезы на глазах блестят. Я достаю аптечку, быстро нахожу зеленку и ватные палочки. Подхожу к ней и, не теряя времени, требую:

— Показывай.