Книга Моя (не) зависимость, страница 43 – Аня Истомина

— Спасибами не отделаешься, родственник! У тебя травма селезенки. Это очень, ОЧЕНЬ, блядь, опасно! Пообещай мне, что еще, как минимум, неделю, ты даже ссать вставать не будешь! Если шов разойдется, ты не выживешь. МИНИМУМ месяц после выписки ты будешь безвылазно сидеть дома на больничном, спать и жрать. Ничего тяжелее бутылки водки в это время поднимать нельзя! Секс — нельзя. Дрочить — можно.

— Что, совсем-совсем нельзя? — тяжко вздохнул я.

— Прям вообще!

— Я же свихнусь от тоски за это время, — я попытался торговаться, но доктор был непреклонен.

— Дрочи и пей водку. Отличные способы развлечения, как мне кажется!

— Супер, — я усмехнулся и прикрыл глаза.

Иван встал и собрался выходить. Однако, стоя в открытой двери, добавил:

— И чтобы завтра не смел умирать! Я неделю жену не видел.

Я резко распахнул глаза и уставился на захлопнувшуюся дверь. Иван не отходил от меня ни на шаг целую неделю?! Уж насколько я стал толстокожим в плане эмоций, но сейчас у меня защипало в носу от чувства бесконечной, необъятной благодарности!

Время тянулось невероятно нудно. Я лежал один в палате. Единственным развлечением в отделении реанимации были настенные часы. Я развлекался, закрывая глаза и считая время, а потом сравнивал, угадал или нет. Наступал вечер, за окном темнело. То и дело заходила медсестра, что-то периодически мне вводила в катетеры и бегом удалялась к следующему больному. Еды мне не дали, хотя время ужина прошло. Если бы ты знал, доктор, каких трудов мне стоит соблюдать твои рекомендации! Только из уважения к тебе и твоим золотым рукам!..

— Ну что ты? Нормально? — заглянул поздно вечером Иван и снова меня осмотрел.

— Я сдохну тут от одиночества! И от голода! У меня ничего не болит! И пищалка бесит!

— Ну, завтра скажу Оленьке не делать тебе обезбол, посмотрим, как вечером запоешь.

— Садист!.. Слушай, ну хоть телефон мне отдай!

— Нельзя. Аппаратура чувствительная. Книжек завтра тебе принесу, чтобы не страдал. Кстати, Журков передает привет. Каждый день мне по три раза звонил, контролировал.

— Да, это в его стиле. Гиперответственный.

Когда доктор уходил, то пожелал доброй ночи и выключил свет. Я остался в темноте. В окно едва попадал свет с улицы, но глаза постепенно привыкли. Я разглядывал потолок, на котором то и дело вспыхивали блики от лампочек. Интересно, как Мишка все разрулил? И как девчонка там поживает… Уехала ли? Надеюсь, что ей все таки хватило рассудительности после всего, что произошло.

Я попытался устроиться поудобнее и заснуть, но в проводах, с катетерами и трубками из-под простыни невозможно было ни повернуться, ни присесть. Да и тело было ещё пока будто не совсем мое.

Только подумать, семь дней где-то между мирами! И ведь ни света в конце тоннеля, ни снов каких-то ярких. Не ощущал себя никак и нигде. Не было меня.

От этих мыслей передернуло. Незаметно, их течение снова привело меня к Соне.

Наверное, все таки уехала. Возможно, даже в Молдавию, к отцу… Интересно, злится на меня ещё или я сумел искупить вину за эту несчастную ванную?..

Я пытался уводить мысли в сторону от всего, что произошло, но спустя время они все равно так или иначе возвращались к девушке. Пришлось признаться себе, что есть в ней что-то такое, что пустило во мне корни… Да, возможно, это связано с тем, что с Мариной у нас все немного угасло в части новизны, но ведь я мог выбрать любую другую женщину. Их в офисе, в клубах, в магазинах достаточное количество. И они не против со мной пофлиртовать. Да даже стесняшка из дома напротив! Но нет, зацепила та, которая шарахается при виде меня. И я начинаю ловить себя на мысли, что могу догадаться о мотивах того маньяка, которого мы караулим. Объяснить его поведение. Это, конечно, может принести пользу для следствия. Но уютнее не становится. Вдруг, я тоже какой-нибудь извращенец…охотник…