Книга Моя (не) зависимость, страница 42 – Аня Истомина

— Не переживай раньше времени. — добавил Михаил. — Лучше давай определимся, куда тебя девать. Мне будет спокойнее, например, если снимем квартиру в спальном районе, типа как у Сани. Место свежее, людей ещё не много заселилось. Чем меньше тебя народу увидит, тем лучше. Или, наоборот, в район поактивнее, чтобы затеряться в толпе.

— Чтобы затеряться, ей нужно телефон выкинуть и номер сменить. — буркнула Даша.

— Зачем? — удивился блондин и посмотрел на мою подругу.

— Я думаю, ваш герой, как только придет в себя, тут же пробьет ее местоположение. И не обрадуется тому, что она не уехала.

— А, может, наоборот, — обрадуется? — засмеялся Миша.

— А это ничуть не лучше, — без тени улыбки отбрила Дашка.

Я с интересом слушала их разговор.

— Что это за наезды такие? — Парень не уставал удивленно вздергивать брови. — Саня классный.

— Ага, "классный”. Что же этот классный одинокий тогда?

Миша замолчал. Минут десять мы ехали в тишине, но потом он вдруг вздохнул и посмотрел на нас.

— Прикиньте, даже сильные дядьки чего-то боятся… У Саши несколько лет назад погибла жена. И с тех пор он не хочет никого любить и ни к кому привязываться… Шутит, что женат на работе. А так, классный.

— Профдеформированный, короче… — вздохнула подруга и немного помолчала. — А ты? Тоже классный и одинокий?

— Да. Ум, красота и скромность — мои главные качества! — засмеялся блондин, обворожительно улыбаясь. — Если согласишься как-нибудь выпить со мной кофе, докажу!

— Ну… хорошо. Удиви меня.

В мою уютную, мягкую, обволакивающую темноту пробивался раздражающий монотонный звук. Сначала я слышал его где-то совсем далеко и не обращал внимания. Потом звук стал громче и я непроизвольно начал прислушиваться. Это был… писк. Он раздавался с интервалом в несколько секунд. Вообще, какой-то знакомый звук, будто я его слышал уже. Не будильник. Что-то другое… Я попытался сконцентрироваться и прислушаться тщательнее, чувствуя раздражение. Вдруг писк прервался длинным громким сигналом, от которого я вздрогнул и распахнул глаза.

Реанимация.

Спустя секунду в палату вбежала медсестра и удивлённо посмотрела на меня. Она быстро что-то сотворила с прибором для контроля показателей и он снова начал размеренно попискивать.

— Иван Сергеевич, — крикнула женщина, выходя из двери. — Ваш очнулся!

Через несколько мгновений в дверь вошёл Иван. Он был серьёзен, как никогда, наверное. Присев на стул рядом с моей кроватью, серьезно посмотрел в лицо, посветил в глаза.

— Чего молчишь? — хмуро уточнил доктор. — За семь дней комы говорить разучился?

— Спасибо, — хрипло шепнул я.

— Должен будешь по гроб жизни. Хотя, не уверен, что это "долго", поэтому лучше возьму коньяком.

— Договорились. Пить хочу.

— Нельзя еще, потерпи. Сейчас, губы тебе смочу, полегче будет. А пока слушай: две пули. Одна по касательной в бедро, не глубоко. Вторая в селезенку. Ты в курсе вообще, что от этого умирают и что люди не бессмертные? Я оперировал тебя в машине скорой помощи, которая по тротуарам пробки объезжала, лишь бы успеть довезти. Знаешь, тяжелее только кверху ногами, наверное! Фельдшера молились, чтобы ты откинулся в отделении и у них не было геморроя с документами.

— Спасибо, Вань, — снова повторил я, с теплотой глядя на друга.