Книга Как приручить холостяка, страница 96 – Аня Истомина

— Вытащите их из меня, пожалуйста! – взвывает моя жена нечеловеческим голосом и, сжав в руках железные ручки родильного кресла, тужится изо всех сил, а затем падает обратно и хрипло дышит. – Я не могу!

— Терпи, сейчас ещё одна потуга будет, – успокаивает её акушерка. – Вот-вот головка выйдет.

— Я больше никогда не буду рожать! – Лена поворачивает ко мне голову и смотрит таким взглядом, будто это я заставил её забеременеть и теперь требую рожать бесконечно.

— Леночка, – подхожу к ней, – Слушай доктора, всё будет хорошо.

Встаю у изголовья и вытираю с её мокрых щёк слёзы, но они тут же катятся снова.

Лена снова кричит, напрягаясь изо всех сил, и в этот раз сразу же раздаётся детский плач. Смотрю, как в руках акушерки появляется маленький человек размером чуть больше моей ладони. И вроде бы я видел точно такого же у друга в гостях, принимая роды, но от осознания, что это мой ребёнок, подкашиваются ноги.

— Лен, всё хорошо будет, – сглатываю и цепляюсь в изголовье на всякий случай, чтобы не упасть в обморок.

— Кирилл Сергеевич, с вами всё нормально? – уточняет у меня заведующий, будто считывая состояние. – Нашатыря?

— Нормально, нормально, – киваю и глажу Лену по руке. – Ну вот, уже один есть, сейчас второй быстренько выскочит, и всё.

— А давайте завтра продолжим? – поджимает она трясущиеся губы, глядя то на меня, то на врача. – У меня уже ничего не болит. Можно я пойду?

И она даже порывается встать, но на помощь приходит местная медсестричка и властным движением прижимает её обратно к кушетке.

— Ох ты, шустрая какая! – усмехается. – Лежи давай.

— Я не хочу больше, – смотрит Лена на неё жалостливо и тут же морщится от нарастающей боли.

— А придётся, – разводит она руками. – Дыши поглубже.

Через пару минут на свет появляется второй малыш. Пока их обрабатывают, я покрываю поцелуями холодный от липкого пота лоб Лены и шепчу ей самые ласковые слова, которые только могу придумать в данный момент, хотя на самом деле у меня в мыслях сейчас полный раздрай и на ум лезут только ругательства, потому что я испугался.

Но когда мальчишек кладут Лене на живот и помогают приложить к груди, а она улыбается счастливо, и я понимаю, что все процессы идут естественно и без каких-то осложнений, то эмоциональность выкручивается на максимум, и у меня начинает щипать нос от неожиданно подступающих слёз.

Это странное ощущение.

По сути, не произошло ничего такого, чего бы не произошло в доме у друга, когда я принимал роды у его жены. Но вот ты смотришь на свою женщину и на двоих крошечных мальчишек и понимаешь: ТВОЕ. Сердцем это понимаешь, не головой. И это совсем другое. Я будто начал видеть мир иначе.

Принимаю поздравления от коллег, извиняюсь перед Романом Борисовичем ещё раз за джинсы.

А потом меня потихонечку выпроваживают из родильной. Я прощаюсь. Ухожу со спокойной душой, оставляя жену и детей на специалистов и зная, что завтра по блату меня снова к ним пустят.

Выйдя на улицу, прикуриваю и набираю Коляна.

— Привет. Как дела? – уточняет он, а я слушаю детские вопли на заднем плане.

— Родила, только что, все живы-здоровы, – выдаю на одном дыхании и будто только теперь все осознаю окончательно.

— Ну, поздравляю тебя, отец-молодец, – усмехается в трубку. – В больнице хоть родила?