Книга Как приручить холостяка, страница 81 – Аня Истомина

— Господи! – вскакиваю и бегу открывать.

Проспала! Вырубилась за секунду и даже не заметила! Ни борща, ни пирогов, ни пельменей!

Распахнув дверь, испуганно смотрю на Кирилла. Он довольно улыбается и протягивает мне огромный букет роз.

— Привет, – шагает внутрь и касается прохладным носом моей щеки, чмокает быстро, а затем отстраняется и втягивает носом воздух. – Ммм, пахнет вкусно! Я готов удивляться, голодный как волк. Кстати, привет тебе от Наташки.

47. Удивила

— Кирилл Сергеевич, – взволнованно мямлю.

— Дай угадаю, – улыбается. – Мясо жаришь?

— Это борщ, – стону в воздух и ухожу на кухню.

Положив букет на стол, выключаю газ и заглядываю в кастрюлю. Шкварчит. Это позор, провал и фиаско. Я оставила голодным мужчину.

Добрынский заходит следом за мной и, приобняв со спины, заглядывает через плечо.

— Ну, мне кажется, это все же жареное мясо, – усмехается и разворачивает меня к себе.

— Угу, – расстроенно сглатываю подступивший к горлу комок, уткнувшись носом ему в грудь. – А должен был быть борщ.

— Удивила, – добродушно хмыкает Кирилл, сдерживая смешок. – Заснула?

— Угу. Тесто на пельмени поставила. Бульон поставила.

— “Подумать только, мой любимый цвет!..” – вздыхает Добрынский.

— Пироги собиралась делать.

— “Подумать только, мой любимый размер!..” – продолжает он, заставляя меня улыбнуться.

— И легла отдохнуть, – поднимаю на него глаза, едва не плача.

— Отдохнула хоть? – как-то удивительно нежно усмехается Кирилл и, склонившись, касается моих губ.

— Мгм, – мычу сквозь поцелуй, вмиг забывая о слезах.

— Ну, вот и молодец, – отстраняется с улыбкой. – А пельмени вместе налепим. Сейчас, только руки помою.

Кирилл достает вазу и ставит в нее цветы, а затем моет руки. Смотрю на этого уникального мужчину и диву даюсь. Ведь, с первого взгляда по нему даже и не скажешь, что он настолько внимательный и чуткий. Вспоминаю его “Леночка” и смешно становится.

Одернув себя от воспоминаний, вытаскиваю из холодильника фарш. Пельмени сейчас сделать гораздо быстрее, чем что-то другое. Начинаю раскатывать тесто.

Добрынский садится за стол рядом со мной и с интересом наблюдает за процессом.

— Кстати, – встает обратно и уходит, а затем возвращается с листком и ручкой, – Колян передал заявление, сказал, пусть будет на всякий случай, а то слишком уж резвый товарищ. Распишись вот тут. – тянет ручку.

— Ой, – выдыхаю и беру ручку, – кстати, что с Пашей то? – быстро расписываюсь в бланке.

— Нормально все с твоим Пашей, – бросает Кирилл на меня недовольный взгляд. – Голову разбил, зуб выбил и, вот он – бумеранг, мизинец, правда на левой руке.

— Ужас какой, – вздыхаю.

— Да мало ему! – рычит Добрынский, удаляясь в коридор и убирая заявление во внутренний карман куртки. – Везучая скотина, должен был все себе переломать. Легко отделался.

— Да нет, хорошо, что обошлось. У него жена, ребенок. Их кормить надо. Они же даже не знают, что их папа вот такой.

— Капец, – усмехается Кирилл, возвращаясь. – Тут про одну семью сто раз подумаешь, а кто-то умудряется на два фронта работать. Ударник, блять.

Смущенно опускаю глаза.

— Я правда не знала, что он женат, – вздыхаю. – Мы же буквально жили вместе.

— Да верю я, – обнимает меня Добрынский сзади, и я чувствую, как его руки медленно скользят по моим бедрам. – Как ты относишься к тому, чтобы провести… внеочередной этап оплодотворения? М?