Книга Как приручить холостяка, страница 77 – Аня Истомина

Встречаемся возле ресторана.

— Вау! – смотрит Лена на яркий внутренний интерьер, где светлые стены и лаконичная мебель перемежаются со свисающими с потолка связками жгучего перца и кухонной утварью.

— Это рыбный ресторан. Я надеюсь, морепродукты ты любишь не только в роллах? Здесь офигенно кормят. – отодвигаю ей стул за столиком возле большого панорамного окна.

Когда нам приносят меню, Лена округляет глаза.

— Как-то дорого, – косится на меня.

— Знаешь, что? – усмехаюсь. – Могу себе позволить. Гулять так гулять.

— Давай я оплачу, – аккуратно предлагает она, но осекается под моим быстрым хмурым взглядом. – Ну, ты и так потратился, мне стыдно.

— Лен, ты мне самооценку не порть, – бросаю со вздохом. – А то я обижусь и буду приходить раз в неделю, по графику… Вот эти креветки просто отвал башки. И кальмар очень вкусный. Эклеры охрененные до безобразия. Берем?

— Берем, – соглашается фурия. – И кофе, пожалуйста, а то я всю ночь не спала.

— Волновалась? – вздыхаю, отдавая меню официантке.

— Да не то слово, – пожимает плечами. – Столько мыслей в голову лезло.

— Каких? – смотрю на нее с интересом.

— Всяких, – с улыбкой отзывается она и замолкает, но под моим пристальным взглядом смущенно опускает глаза и вздыхает. – И про донорство, и про беременность, и про то, что, наверное, домой придется уехать перед родами. В столице жить дорого, если нет своей квартиры. Я не местная. Или придется машину продавать, как вариант.

— Не придется, – перебиваю ее, глядя в окно на проходящих мимо людей. – Я подстрахую.

45. По-мужски

Как рыба молча открываю и закрываю рот несколько раз. Собираю разбежавшиеся мысли в кучу.

— Кирилл, ты, конечно, настоящий мужчина, но ничем мне не обязан, – выдыхаю наконец.

Добрынский будто нехотя отрывается от созерцания улицы и переводит взгляд на меня. Смотрит прямо.

— Я знаю, – кивает. – Я это делаю не потому, что обязан. А потому, что я так хочу. Ты мне лучше расскажи: пойдешь на собеседование?

— Да пойду, куда ж я денусь? – улыбаюсь. – Уговор дороже денег. Только вот мне кажется, что Паша не успокоится и надавит и на твое руководство через свои связи.

— А если я ему руку сломаю? – усмехается Кирилл так добродушно, что у меня по спине пробегают мурашки. – Две.

— Господи, Кирилл Сергеевич, у вас профдеформация! – всплеснув руками, повышаю голос.

— Не “выкай”. – хмурится он, но тут же с улыбкой принимает у официантки тарелку с креветками и ставит передо мной. – Я к тому, что если ты его боишься, то не бойся.

— Я не боюсь Пашу. Просто понимаю, что, чтобы выносить беременность без нервов, лучше устроиться куда-нибудь не в сферу здравоохранения.

— Или сломать ему руку, – усмехается Добрынский снова, а я закатываю глаза. – Пробуй.

Отвлекаемся на обсуждение блюд.

Кормят в этом ресторане и правда волшебно, но куда более яркое послевкусие оставляют слова Кирилла. Несмотря на то, что звучит это все грубо, именно эта мужская грубоватая забота дарит мне реальную уверенность, что все будет хорошо, ведь Кирилл не из тех мужчин, кто бросает слова на ветер.

И я понимаю, что он сломает Паше и одну, и две руки при необходимости. Ради моего спокойствия. И пусть это и не очень правильно, я все равно испытываю невероятное облегчение и удовольствие от того, что у меня внезапно появился такой защитник.