Книга Как приручить холостяка, страница 56 – Аня Истомина

— Бля-ять, — стону в ладони и ухожу из кабинета на улицу, прикуриваю.

Это невозможное что-то. Вместо дежурства я сейчас буду развозить пьяных баб по домам. Нет, конечно, это не займет очень много времени, тем более, что я сегодня дежурю вместе с хирургом, который у нас тоже универсальный специалист, и он подменит, если что, но… но я, блин, планировал вздремнуть, выпив подаренного коньячку, а не мотаться по всему городу в поиске моей пропажи.

Выпустив пар и немного успокоившись, возвращаюсь обратно к рецидивисткам. С умилением смотрю, как Волк наматывает все еще икающей Елене Прекрасной шарфик на шею.

— Затягивай потуже, — усмехаюсь.

— Кирюш, — пьяно морщится Наташка и нетвердой походкой направляется ко мне, поднимает свой невинный осоловелый взгляд на мое лицо, цепляясь руками за лацканы моей куртки, чтобы не шататься. — Ну, будь человеком. Ты — красивый, видный мужик. Так?

— Ну, — усмехаюсь.

— Здоровый, — причитает Волк, поглаживая меня по груди, — умный,.. ж-жендельмен.

— Ну и? — усмехаюсь снова и жду продолжения.

— А деток у тебя нет. — шепчет она. — Потому что ты — бобыль. Вдруг ты никогда не женишься? А так ты хоть знать будешь, что у тебя ребенок есть, случись чего. Такие мужики должны размножаться. Это несправедливо, что классные мужики не рожают, а алкаши какие-нибудь детей штампуют пачками.

— Наташ, — вздыхаю, не скрывая недовольства, — тебе надо — ты и роди. Вот готова ты кому-нибудь свою яйцеклетку отдать?

— Ну, это другое.

— Да нихера это не другое! — сердито рычу, отрывая ее руки от своей куртки. — Оделись? Поехали. Елена Александровна, вставай!

— Я не могу, — отзывается она тихо и, на удивление, достаточно внятно. — Кажется, у меня ноги отказали.

— Лена,.. блин, — быстро подхожу к ней и присаживаюсь на корточки, а она переводит на меня взгляд и пытается сфокусироваться на моем лице.

Никакущая. Бледная. С потекшей тушью под глазами. Ревела, что ли, тут?

— Давление, что ли, упало? — хмурюсь и беру ее за запястье, чтобы прощупать пульс.

— Давайте, я тут посижу, — вяло сопротивляется она.

Встаю и подхватываю Елену Александровну на руки. Приходится удерживать ее на одной руке, а другой, обхватив за талию, вести Наташку.

— Иваныч, свет у Волк выключи в кабинете, мы ушли, — кричу охраннику, ногой распахивая дверь и балансируя, как эквилибрист в цирке. — И дверь закрой!

К тому моменту, как мы доходим до машины, которую я сдуру оставил подальше, чтобы не разворачиваться на пятачке, с меня сходит семь потов, потому что два пьяных расслабленных тела транспортировать гораздо тяжелее, чем просто двух щуплых женщин.

Отпускаю Наташку возле машины и ставлю Лену на ноги, чтобы достать из куртки ключи.

— Капец, попили коньячку, — выдыхает Волк устало, будто это не я ее вел, а она меня. — Ой!

Оборачиваюсь на ее “ой” и вижу, как моя ненаглядная фурия кренится в бок, делает несколько нетвердых шагов бочком, пытаясь удержать равновесие, и заваливается в сугроб.

— Лена, — рычу в воздух и бегу к ней, выдергиваю обратно на свет божий, стряхиваю с бестолковой головы снег, а фурия внезапно достаточно рьяно от меня отбивается.

— Пустите, — вырывается она и, спотыкаясь, довольно бодро несется к углу здания.

Блюет, оперевшись о стену рукой.

— Фу, я в машину, — морщится Волк.