Книга Как приручить холостяка, страница 34 – Аня Истомина

— Слушай, ябеда, я тебе сейчас морду набью, – вздыхаю, останавливаясь на пороге.

— Да пошли вы! – выдыхает зло оскорбленный до глубины души женишок и отступает, бросая цветы на пол и одергивая пиджак.

— Да, Лен, пошли уже трахаться, – усмехаюсь, закрывая дверь и со вздохом разворачиваясь к Елене Александровне.

— Шлюха! – слышится крик из подъезда.

Молча разворачиваюсь обратно, распахиваю дверь и быстро иду к лифту, но двери уже закрылись и он тронулся.

— Кирилл Сергеевич, не надо! – доносится мне в спину испуганный возглас фурии, когда я бросаюсь вниз по ступенькам.

20. Австралопитек

Семь этажей проносятся как один миг. Только остановившись у дверей лифта на первом этаже, я замечаю, что босиком. Делаю несколько глубоких вдохов, глядя на свои носки, а когда лифт останавливается, являя передо мной крайне удивленного женишка, я коротким рывком впечатываю кулак в его отвисшую челюсть.

Вторым ударом, в корпус, заставляю это бесполезное тело охнуть и согнуться пополам. За шиворот выволакиваю его из лифта и молча веду к выходу из подъезда, а он брыкается, зараза.

— Я напишу заявление, – хрипит пережатым горлом.

— Пиши, – усмехаюсь, – доморощенный воин. Со мной воевать – не с бабой.

Открыв входную металлическую дверь, вышвыриваю гаденыша на улицу, под ноги каким-то дамам и галантно пропускаю их внутрь. Опасливо покосившись на нас, женщины проходят в подъезд.

Сверлим с женишком друг друга тяжелыми взглядами. Вижу в его глазах лютую ненависть.

— Кирилл Сергеевич!.. – слышу голос за спиной и со вздохом разворачиваюсь.

— Ну куда тебя прет? – хмуро смотрю на хромающую ко мне Елену Александровну. Она выглядит встревоженной и бледной.

Добравшись до меня, женщина выглядывает из-за моего плеча на улицу и ахает, закрывая рот ладонями.

— Ну, иди, пожалей еще, – усмехаюсь хмуро.

— Я этого так не оставлю! – поднимается на ноги Отелло и, морщась, отряхивает одежду. – Вы поплатитесь за свои поступки!

— Ага. Мамке пойди пожалуйся, что тебя, такого грозного альфача, никто не слушается. – вздыхаю и подхватываю Елену Александровну на руки.

В первые секунды она пытается сопротивляться, будто смущаясь при своем бывшем моей заботы, но потом судорожно вздыхает, бросив на меня короткий взгляд, и замирает.

— В суде поговорим, – огрызается он мне в ответ. – А ты, – смотрит на мою фурию, – еще пожалеешь о своем выборе, но будет уже слишком поздно. Не сможет интеллектуалка жить с быдланом, как ни старайся. Тошнить начнет через пару месяцев, потому что кроме члена ему и похвастаться нечем.

Елена Александровна резко втягивает носом воздух, явно собираясь что-то ответить, но я разворачиваю ее за затылок к себе и, пристально глядя в сверкающие от ярости глаза, склоняюсь к ее лицу.

Чувствую испуганный выдох мне в губы и в следующую секунду уже впиваюсь в ее рот глубоким медленным поцелуем.

Краем глаза наблюдаю за реакцией “соперника”. Он краснеет, бледнеет и сжимает кулаки, но отступает назад.

Разворачиваюсь к нему спиной и ухожу победителем, не прекращая целовать Елену Александровну.

Поднимаясь по ступенькам, все жду, когда она начнет сопротивляться, но вместо этого моя фурия, кажется, увлеченная нашим занятием, начинает отвечать мне более активно и проявлять инициативу. Чувствую, как ее рука скользит по моему загривку, зарываясь пальчиками в волосы на затылке и сжимая их до приятных мурашек, пробежавших от шеи к пояснице.