Книга Как приручить холостяка, страница 23 – Аня Истомина

Слышу какие-то шорохи в комнате, иду на звук. Сталкиваюсь в дверях с Еленой Александровной.

— Тебя куда прет? – вздыхаю.

— А ничего, что я в своей квартире? – сердито фыркает она, задрав на меня свою бестолковую голову. – Куда хочу, туда и иду.

— Давай напомню кое-что, – подхватываю Елену Александровну на руки, несмотря на протестующие визги, – тебе нужен покой, поэтому ты сидишь вот тут, – сажаю ее на кровать, – и орешь, если тебе что-то нужно.

Проверяющая в бессильной ярости хлопает ладонью по матрасу и сверлит меня своими глазищами. Закатываю глаза и ухожу на кухню.

— Кирилл Сергеевич! – раздается голос Елены Александровны ровно в тот момент, когда я открываю пачку макарон.

Откладываю их и возвращаюсь в комнату, смотрю на покорно сидящую на кровати женщину и замечаю в ее взгляде злорадный блеск.

— Принесите попить, пожалуйста. – коротко улыбается она, сложив ручки перед собой.

Иду на кухню и наливаю в кружку воды из графина, приношу в спальню.

Елена Александровна пьет и отдает мне ее обратно.

— Спасибо, – вздыхает она и пристально смотрит, как я ухожу.

Убираю кружку и открываю банку тушенки, чищу лук.

— Кирилл Сергеевич! – снова зовет меня женщина.

Выкидываю шелуху в мусорное ведро и иду к ней.

— Что? – смотрю на Елену Александровну.

— А подайте мне книгу, пожалуйста. – улыбается она. – Вон там, на комоде лежит.

Вздохнув, беру с комода сборник детективов и вручаю ей.

— Спасибо, – улыбается фурия так искренне, что я напрягаюсь.

— Отдыхай, – разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Ставлю на плиту сковороду, наливаю масло и нарезаю лук.

— Кирилл Сергеевич!.. – слышится очередной окрик.

— Что? – кричу с кухни.

— А можете мне подать носки? У меня ноги мерзнут.

Усмехаюсь.

— Елена Александровна, – со вздохом захожу в спальню, – я смотрю, ты решила развлечься?

— Ни в коем случае, – опускает она глаза как скромная девочка. – Вы же сами сказали: орать, если что-то нужно. Мне правда холодно. А носки в нижнем ящике комода.

Достаю шерстяные носки и подаю ей. За одним трогаю стопы, обтянутые капроном. Пальцы и правда прохладные.

— Знаешь, почему у тебя ноги мерзнут? – усмехаюсь.

— Почему? – замирает Елена Александровна.

— Ща поймешь. – разматываю бинт на ее ноге и укладываю женщину на спину.

Запихиваю руки под юбку.

— Что вы делаете? – истерично вскрикивает проверяющая, пытаясь оттолкнуть меня и сесть.

Одним рывком стягиваю с ее ног колготки и под ошарашенным взглядом откидываю их в угол.

— Вы!.. Вы!.. – задыхается от возмущения женщина, сжимая колени и натягивая подол юбки как можно ниже, неуклюже отползает назад. – Кто-нибудь, помогите!

— Так я помогаю, не ори, – усмехаюсь и снова беру в руки бинт. – Капрон не дышит и влагу не отводит. Ноги потеют и мерзнут. – ловлю ее ногу. – Не дергайся.

Елена Александровна замирает, лишь шумно сопит. Понимаю, что испугалась.

А нечего меня дергать по пустякам. Не на того напала.

Забинтовав щиколотку, натягиваю светлые мягчайшие шерстяные носочки на миниатюрные стопы.

— На голую кожу шерсть согреет лучше и быстрее, – подмигиваю ей. – Лучше только грелка во все тело. Еще пожелания будут?

Елена Александровна быстро мотает головой и я, усмехнувшись, встаю с кровати. Выхожу из комнаты.

— К-кирилл С-сергеевич, – тут же летит мне в спину.