Книга Как приручить джигита, страница 22 – Аня Истомина

Смотрю на него и пытаюсь вспомнить по-английски хоть что-то путное, но на ум приходит только "my name is Юля". Это вызывает у меня внутренний раздрай: я, такая москвичка, и Дамир из теоретического аула, который владеет как минимум тремя языками.

И это снова не вяжется с моими представлениями о восточных мужчинах, в которых преобладает вот это "Салам алейкум, брат" и "вай-вай, дэвушка". У Дамира и акцента-то практически нет. Он как герой из моих любимых сериалов.

— Сейчас Шамиль подготовит твою лошадь. Пошли, я пока запрягу Талисмана. — зовёт меня Дамир.

Мы возвращаемся обратно к вороному коню.

Стою в сторонке и молча наблюдаю, как Дамир занимается снаряжением — надевает на животное седло и сбрую. Кошусь на здоровенную Тайну, которую работник Шамиль уже вывел из стойла и тоже начал готовить для поездки.

— Юля, если ты боишься, то можешь не переживать. — затянув ремень на боку своего коня, Дамир подходит ко мне. — Я тебя всему научу. И я тебя уверяю, что тебе очень понравится.

— Ага, — усмехаюсь обреченно. — Только можно следующее место для встречи выберу я?

— То есть, ты не против продолжения? — щурится Дамир, глядя на меня с лукавой улыбкой, а я краснею.

— Я имела ввиду деловую встречу. Если понадобится, конечно. — оправдываюсь.

— Конечно, понадобится, — усмехается Дамир и снова отходит к своему жеребцу. — Вряд ли мои родные так быстро откажутся от идеи найти мне жену по всем традициям.

— А я бы была нетрадиционной женой, да? — усмехаюсь. — Звучит как-то не очень.

— Если придерживаться всех нюансов, то нам с тобой вообще не следует жениться. — пожимает Дамир плечами.

— Почему? — удивляюсь, будто я прям планировала за него замуж.

— У нас вообще по отношению к женщинам очень строгие обычаи. Например, у тебя есть ребенок от первого брака. Это неприемлемо для восточной женщины — выходить второй раз замуж. Так что, в европейских регионах женщинам найти свое счастье проще.

— Подожди, а почему? — возмущаюсь. — То есть, если бы я жила на Кавказе, родила бы от кавказца ребенка, а он, например, бросил бы меня, то все? Я не могу выйти замуж?

— Выйти-то ты можешь, религией это не запрещено, — вздыхает Дамир, — только вряд ли кто-то женится.

— Почему? — хмурюсь, уже чувствуя себя попугаем.

— Так… — мужчина замолкает, явно подбирая слова, — если у тебя есть ребенок, значит, ты уже точно была с другим мужчиной.

— Так, если я была замужем? А муж умер, например. Все равно “фу”? — смотрю на него.

— Для традиционных семей — да, — кивает Дамир. — Может, какие-то отношения и будут у разведенной женщины, но свадьба вряд ли. Это скорее исключение.

— Подожди, — скрещиваю руки на груди, — то есть, использовать женщин как любовниц — это не “фу”, а жениться на них — “фу”? — хмурюсь, глядя на него сердито.

— Юля, — вздыхает Дамир, — Ты так сердишься, будто это я сказал “фу”. Я ничего не имею против второго брака. Я просто тебе рассказываю о том, как бывает чаще всего. А так — ситуации разные, люди разные. К счастью, мир меняется. Это моим родителям важно, чтобы моя жена была моей крови и девственница. А я своих детей ограничивать в выборе уже не буду. Главное ведь, это чтобы они были счастливы.

— Извини, — вздыхаю тоже.

На самом деле, меня очень возмущает такая несправедливость к женщинам востока, но я понимаю, что вины Дамира в этом нет и выражать ему свое недовольство не очень правильно.