Книга Как приручить полковника, страница 33 – Аня Истомина

И, в очередной раз вздохнув, я выхожу, закрывая за собой дверь.

Спускаюсь на ресепшн и подхожу к девушке за стойкой.

— Подскажите, а сколько стоила аренда номера восемьсот три? – уточняю, коротко улыбнувшись ей. Делать вид, что у меня отличное настроение, я не в состоянии.

— Извините, я не могу предоставить вам такую информацию, – вежливо отбривает меня она.

— Хорошо, – соглашаюсь, – а сколько будет стоить заказать точно такой же? Вот чтобы все-все то же самое?

Сотрудница лишь покорно кивает и что-то тыкает в экране планшета.

— Вместе с фруктами и шампанским? – уточняет.

— Да, все то же самое, – повторяю терпеливо.

— Семнадцать тысяч.

— Ага, – киваю, пытаясь не показать своего шока. – Спасибо.

Семнадцать тысяч рублей! С цветами, наверное, все двадцать! Это же можно на эти деньги было… телевизор купить!

Их же еще нужно откуда-то взять. Из семейного бюджета, например!

Нет, по Николаю видно, что он мужик явно не бедный, но вот так запросто тратить на… левых баб такие суммы.

Меня, как семейную женщину, это очень возмущает! Впервые я рыдала за двадцать тысяч рублей. Хотя, полковнику обиднее. Ему за двадцать тысяч не дали.

Выхожу из здания и оглядываюсь в поисках своего такси. Вижу, как оно разворачивается и иду в его сторону. Минут через сорок оказываюсь дома.

Коты орут. В раковине сковорода, несколько тарелок и кружек. Ставлю розы в вазу, насыпаю котам корм и сажусь на стул, вытягивая уставшие за день ноги. Облокачиваюсь на стол и тупо пялюсь на забрызганную чем-то микроволновку. Ничего не хочу.

Даже идти и здороваться с Олей. Делать вид, что у нас все впорядке. Не могу просто.

Устала.

Потупив и дождавшись, когда коты поедят, чтобы Рыжик не отобрал у Уголька его порцию, встаю и ухожу в свою комнату. Стягиваю с себя платье, а затем с большим усилием утяжку. Усмехаюсь, вспоминая удивление на лице Николая. Наверное, это первый за много лет тупик, в который он попал.

Закидываю вещи в корзину для белья, умываю лицо и наношу крем. В душ даже сил нет идти, поэтому просто ползу под одеяло. Телевизор не включаю.

Двадцать тысяч рублей! Наверное, он потратил их, потому что был точно уверен, что мы отлично проведем время. И такой облом в итоге.

И меня снова мучает совесть, потому что есть ощущение, что я отобрала деньги у его классного Тимона.

Ворочаюсь. Совесть шепчет, что если бы подруге пришлось дольше скрываться, то я бы сидела сейчас на одной картошке.

Вздыхаю и лезу в онлайн-банк. Перевожу всю сумму Николаю по номеру телефона и тут же ставлю запрет на переводы от него. Затем быстро блокирую его в мессенджере и в телефоне тоже заношу в черный список.

Вроде все.

Чувствую себя блаженной дурой, зато мне становится полегче. Моя совесть чиста.

Слышу, как дочь проходит на кухню, а через несколько секунд возвращается и открывает мою дверь.

— Мам, ты спишь? – заглядывает она.

— Сплю, – вздыхаю.

— А что за цветы на столе?

— Подарили.

— А что за повод?

— День взятия Бастилии, – сердито бурчу, отворачиваясь на бок.

— Мам, я серьезно!

— И я серьезно, – оборачиваюсь. – Просто подарили.

— Я про диету узнала.

— Спасибо, уже не надо. Я утяжку нашла. – отворачиваюсь обратно.

Дочь сердито сопит в дверях.

— Посуду я помою попозже.

— Да можешь не мыть, – зеваю, устраиваясь поудобнее. – Спокойной ночи.