Книга Как приручить полковника, страница 32 – Аня Истомина

Потихоньку прихожу в себя. Беру букет и, уткнувшись в пышные бутоны носом, жадно втягиваю их аромат. Очень красивые. Пахнут нежностью, романтикой и несбывшимися надеждами.

Откладываю цветы и встаю. Озираюсь в пустом номере и обхватываю себя за плечи, потому что меня начинает бить озноб. Это отходняк. Эйфория сменяется чувством острого одиночества. Грудь давит так, что я не могу нормально вдохнуть. Вместо этого с губ срывается судорожный всхлип и я чувствую, как по щекам катятся первые слезинки.

Снимаю с кровати покрывало и, укутавшись в него, как гусеница, направляюсь в сторону окна. Сажусь на пол и, прислонившись виском к стеклу, смотрю на прекрасный ночной город, то и дело шмыгая носом и смахивая с лица новые и новые соленые капли.

Дочери уже пятнадцать, а мне сорок. И мне очень страшно, ведь пройдет еще несколько лет и Оля упорхнет из родительского гнезда, а я останусь совсем одна.

А потом она родит детей и будет привозить мне внуков на выходные. И это меня тоже пугает.

Потому что я не готова к внукам. Мое тело все еще хочет безумств и ласки. Мой мозг плавится от горячих признаний. И я не понимаю, что мне мешает наслаждаться жизнью, когда она сама предлагает варианты.

Переносицу ломит от напряжения и я уже не могу сдержать рыданий. Лишь прячу лицо в ладони, стараясь приглушить их хотя бы немного.

Ну какое мне дело до его жены и ребенка? Это, в конце концов, его ответственность и его выбор! Какая мне разница, хороший он или плохой? Зачем на каждого потенциального мужика примерять образ отца и мужа? Почему нельзя быть просто любовниками?

Провели бы прекрасный вечер вместе и все! Нет, Татьяна же у нас борец за правду и справедливость!

Миротворица.

Это мы другим горазды умные советы раздавать, а у самой кишка тонка им следовать. Что над Настей удивлялась, когда она не хотела общаться с богатым клиентом нашей фирмы, что над Юлькой, когда она шарахалась от горячего веселого горца, который нас подбросил домой после ресторана, а сама-то…

Кутаюсь сильнее в свой кокон и бросаю взгляд на столик неподалеку. На нем стоит ваза с фруктами и бутылка шампанского. Выпить что ли?

Тут же отворачиваюсь обратно к окну.

И спиться я тоже боюсь, да. Остаться одной, с кучей котов, и начать пить по вечерам в одиночестве. Так с мамой моей произошло в ее сорок пять, когда скончался отец. А я помочь ничем не смогла. Она не хотела ничего. Потеряла цель. Сдалась. Просто ходила на работу, а вечером пила и ела, пока внезапно не умерла от инфаркта.

Страшно.

— Ладно, – вздыхаю, – погоревала и хватит. Еще мы сопли не распускали. Прорвемся.

Кряхтя, поднимаюсь с пола. Отсидела задницу. Даже смешно становится. “Тело хочет безумств и ласки”, ага. Тело хочет лежать на мягком матрасе и смотреть сериалы!

Заправляю кровать обратно и иду в ванную.

— Мужик, кто ты, я не знаю, но я тебя побрею, – вздыхаю, рассматривая подтеки от туши и привожу себя в порядок.

Нос покраснел и его заложило от слез. Под глазами припухло. Это в двадцать лет женские слезы – это красиво, а в сорокет – непозволительная роскошь.

Вызываю такси, потому что уже совершенно нет сил идти пешком.

Собираюсь, забираю с кровати букет и на прощание еще раз оглядываю шикарный номер, задерживаюсь глазами на окне. Невероятно. Будет, о чем пофантазировать перед сном. Николай, наверное, за него кучу денег отвалил. Мне неловко.