Книга Как приручить соседа, страница 52 – Аня Истомина

— Ну, тише ты, – глажу ее по руке. – А сколько она с этим мудилой живет?

— Полтора. – Настя закрывает лицо руками и снова глотает рыдания.

Я вообще не знаю, как успокаивать женщин. Мне обычно не приходится быть свидетелем истерик. У меня либо чисто деловые отношения с противоположным полом на работе, либо такие же деловые в кровати. Не подкупать же ее мороженным, как маленького ребенка?

— Насть, мороженное хочешь? – вздыхаю.

Отрицательно качает головой.

— Пошли ко мне, я тебе антистресс дам.

Отрицательно качает головой.

— Пошли, говорю. – достаю из куртки ключи и подхватываю легкую, как пушинку, соседку на руки.

Вот реально – катастрофа. Я настолько вредной и сумасбродной бабы в жизни не видел. Еще и жалуется на меня постоянно. А потом приходит за помощью и смотрит таким ангельским взглядом, что отказать невозможно. Хотя, как “приходит”? Один раз всего и пришла, когда замок закрылся. Все остальное время я сам спасал.

Нас будто лбами кто-то сталкивает. “Вот, посмотри, какая дурная, пропадет же!”

Дурная… И красивая. Одни губищи чего стоят.

И почему-то складывается ощущение, что она вечно окусывается не потому, что стерва, а потому, что мужиков ненавидит. Обороняется.

Опять ее жопа голая у меня под пальцами покрывается гусиной кожей и я невольно поглаживаю ее, чтобы согреть. Машинально выходит и подбешивает изрядно.

Потому что я сразу, как увидел ее на пороге, поставил крест на нашей соседской дружбе, но не отметить, что баба симпатичная, не смог.

Потому что я ненавижу людей, которые устраивают подлянки в тихую. Но эта будто молила меня о помощи. И я помогал. И ничего от нее не хотел, кроме секса. А теперь… я не только секса хочу. Я помочь ей хочу. Я же вижу, что девка не справляется. И дочь ее жалко. Чисто по-человечески.

Но, почему-то меня очень волнует, что Настя может замерзнуть. Почему с другими это не работает?

— Подожди, сейчас халат дам, – захожу в квартиру, сажаю ее на кровать и усмехаюсь. – Свой, не переживай.

Слышу, как кот орет в районе гостиной и неотвратимо приближается к нам. Накидываю на соседку халат, снова укутываю ее одеялом и даю в руки подоспевшее чудовище, которое за пару дней жизни в моей квартире успело понаставить своими когтями зацепок на моих костюмах и шторах.

— Хоть корм отработаешь. – смотрю на кота и снова на Настю.

Настенька… Она сейчас и правда напоминает мне героиню сказки, которую посадили жопой в сугроб и оставили замерзать. Вздыхаю, ухожу на кухню и достаю из бара коньяк. Выбираю позабористей, выдержанный. Чтобы ее побыстрее расслабило. Нельзя же столько времени рыдать. В конце концов, все живы. Даже те, кому не следовало бы.

Беру пару стопок и горсть конфет, что так понравились Стеше. Возвращаюсь.

Настя смотрит в одну точку перед собой, то и дело всхлипывая.

Сажусь рядом, пихаю ей в руку стопку и наполняю наполовину.

— Пей, – киваю, когда соседка с сомнением смотрит в нее.

Она отрицательно качает головой, а я подталкиваю стопку к ее губам.

— Я… д-дурная, – всхлипывает Настя.

— И не поспоришь, – усмехаюсь. – Я привык. Пей.

Практически силой заставляю выпить коньяк и заталкиваю в пухлый рот конфету, не упуская возможности прикоснуться к губам. Я, как одержимый, снова хочу попробовать их на вкус.

С каким бы удовольствием я сейчас всю ее попробовал. Но… бурные потоки из глаз никак не останавливаются и не располагают к продолжению.