Книга Как приручить соседа, страница 22 – Аня Истомина

— Молодец. А теперь дыши носом. Медленно и глубоко. Давай.

Чувствую, как его огромная медвежья ладонь ложится мне поверх груди и сильнее прижимает к его телу.

— Дыши, – повторяет он и я глубоко вдыхаю. – Медленнее.

Замедляюсь на вдохе и так же медленно выдыхаю.

— Молодец. Еще раз. Вдыхаем. – грудь соседа мерно вздымается, заставляя меня следовать его примеру.

Начинаю осознавать, что стою, прижимаясь к обнаженному мужику в его квартире, судорожно вцепившись в его руку, лежащую у меня на талии. Чувствую под пальцами мягкие волоски. Смущенно одергиваю руки.

— Отлично, – Степан тут же выпускает меня из своих объятий. – Паничку купировали. Ты жива?

Состояние странное, но я киваю.

— Идти можешь?

Это намек, чтобы я проваливала побыстрее? Что ж, спасибо и на том, что спас меня.

Киваю и поворачиваюсь к двери. Делаю шаг и слепо шарю руками по стене, потому что в глазах темнеет и все пространство кренится.

— Куда? – слышу голос над ухом и теряю равновесие.

Видимо, на несколько секунд все же перестаю себя осознавать, потому что зрение возвращается уже тогда, когда я лежу на диване в гостиной.

Озираюсь и пытаюсь сесть. В комнату заходит Степан со стаканом воды в руках.

— Да что ж ты неугомонная-то такая? – хмыкает и садится рядом, протягивая мне воду. – Пей.

— Спасибо, – шепчу ему в ответ и принимаю стакан. Руки слабые, но сосед будто чувствует это и поддерживает его под дно, пока я медленно пью воду. Глотать больно.

— Полегчало? – уточняет сосед с некоторой заботой в голосе, что с его хмурым видом ну никак не вяжется.

Киваю.

— Тогда пойдем, я тебя домой провожу, и так на тренировку опоздал.

Степан встает и протягивает мне руку. Вкладываю в нее свою ладонь и ловлю странное ощущение беззащитности, потому что моя рука кажется детской по сравнению с его лапой. Замечаю, что сосед тоже с интересом разглядывает наши руки, прежде, чем сжать и потянуть меня к себе.

— Это не вам, – шепчу, поднимаясь с дивана и виновато глядя на него.

— Ты о чем сейчас? – хмурится он, приобнимая меня за талию и придерживая, чтобы я не завалилась ненароком, но я чувствую себя вполне сносно.

— Фотография предназначалась не вам, – говорю громче чуть подсевшим голосом и прочищаю горло.

Сосед лишь молча усмехается и кивает.

— Это я уже понял.

Иду на нетвердых ногах к выходу, но рука Степана на моей пояснице страхует меня от падения. Собираюсь притормозить на пороге, чтобы попрощаться, но сосед подталкивает меня дальше и сам идет следом.

Доводит до спальни, косится на корзину с розами.

— Часок полежи. – он смотрит, как я усаживаюсь на кровать, неловко поджимая больную ногу, потом идет к коридору, но останавливается в проеме двери. – Что ты за баба такая? Сама спокойно жить не умеешь и другим не даешь?

— Это вы меня заставили пробовать пирог. – бурчу, опуская глаза, как провинившаяся школьница.

Еще ни с одним человеком рядом я не чувствовала себя такой бесполезной. Он меня спасает как безмозглую лягушку, которая то и дело выпрыгивает обратно под колеса машины.

— А я не про пирог, – хмыкает Степан и снова идет к двери.

— А про что? – удивляюсь.

— Про жалобы твои… – он не оборачивается, но я слышу ядовитую усмешку в его голосе. – А могли бы дружить.

— Да было-то… – кричу вдогонку, но дверь за соседом уже закрывается. – … Один раз…