Книга Как приручить соседа, страница 20 – Аня Истомина

Виталий не любит Стешу. Я слышу это по его интонации, вижу по его взглядам. Нет, он не обижает ее, но и родительского тепла не даёт. Наша дочь – лишь изощрённый садистский способ мстить мне. Сама по себе она ему не интересна.

Когда я заменила все документы и сбежала от него, у него были большие проблемы с проверкой. Помню, как он зажал меня в подъезде тогда ещё съемной квартиры и орал, что я отработаю ему каждую копейку, которую он потратил, чтобы прикрыть свою жопу.

Не знаю, как не ударил меня, лишь держал за горло брызгая слюнями в лицо.

А у меня тогда уже срок был порядочный, хоть и живота особо не было видно, потому что я поправилась немного. Я очень перепугалась, но почему-то не стала писать заявление. Хотя, не почему-то, а потому что “нет тела – нет дела”.

Передергиваюсь от воспоминаний.

Хотя, теперь ситуация не менее страшная.

Я иногда думаю, что было бы, если бы я перестала плясать под его дудку? Да, я потеряю возможность видеть и слышать Стешу на какое-то время, но и ему она уже будет без надобности. Если этот рычаг давления по итогу окажется нерабочим, возможно, он вернёт ее?..

А если нет?

Меня снова передёргивает. Я не могу так рисковать. Маленькое сердечко и так рвется от разлуки, когда мы прощаемся в конце моего законного выходного с ней.

Мы обе страдаем друг без друга. Единственное, что хотя бы немного меня успокаивает, – свекровь. Сейчас она живёт у Виталия дома и занимается со Стешей.

Закалённая работой воспитателем в детском саду, она спокойно находит с внучкой общий язык. А может и любит всё-таки, потому что Стеша всегда с удовольствием рассказывает о бабушке.

Про папу просто молчит.

Слышу громкий писк и понимаю, что сработал таймер. Хромаю к духовке. Ещё ни разу не пользовалась ей на новой квартире. Надеюсь, что не подведёт.

Достаю румяный пирог и с удовольствием вдыхаю аромат яблок с корицей. Даже слюни скапливаются во рту от желания попробовать кусочек. Но, это – презент для соседа. А делать второй у меня уже совершенно нет настроения.

Оставляю пирог остудиться и выглядываю на балкон. В комнате у Степана горит свет. Наверное, он уже вернулся домой, хотя его, на удивление, сегодня не слышно.

Аккуратно переплетаю растрепавшийся пучок, чтобы не выглядеть, как пугало, и выкладываю подстывший пирог на красивую тарелку, нарезаю на кусочки.

Выхожу в подъезд, прикрывая дверь так, чтобы она не захлопнулась. Две секунды борюсь с робостью, боясь, что сосед снова пошлет меня в жопу, и все же звоню в звонок.

Жду.

За дверью тишина. Может, Степан просто не выключил свет перед тем, как уйти? Звоню ещё раз и с опозданием думаю о том, что если вдруг он заснул, то я его сейчас разбужу.

— Иду я! – слышится недовольный басовитый рык и, спустя минуту, дверь открывается.

Я чуть не роняю пирог от неожиданной слабости в руках и ногах, потому что сосед стоит передо мной голый. Ну, не совсем голый. В полотенце. Таком маленьком по сравнению с его медвежьими габаритами, что оно даже и в глаза-то не бросается.

Судя по тому, что по мощной груди стекают капли воды, я выдернула Степана прямо из ванной. Они медленно скользят вниз по темным влажным волоскам к кубикам пресса, и я отлично помню, что дальше идёт брутальная блядская дорожка.

— Извините, – выдыхаю, пряча взгляд, и пихаю ему в руки тарелку с пирогом. – Это вам.