Книга Мой дикий, страница 86 – Аня Истомина

Мальчик, блядь. Внутри все трясется от ярости.

Я феерично вернулся, разъебав всех тех, кто даже косвенно был причастен к нападению на меня и мои казино.

Разрыв с Алисой придал мне нужной злости, чтобы не щадить врагов. Крови пролилось много. Не моими руками, нет. Но она на моей совести.

Увы, в моем мире или ты, или тебя. Я выбрал первое. Своими силами зачистил и окружение Дона, а он, как и положено хитрожопому ублюдку, спокойно наблюдал за происходящим и по итогу сделал меня своей правой рукой.

Он изначально знал, кто стоял за всем произошедшим и как настоящий сценарист писал ходы своих актеров, а потом просто позволил выиграть сильнейшему. Им оказался я.

Достойнейший из достойных стать правой рукой серого кардинала.

Посадил на цепь возле себя. А я не из той породы, кто будет сидеть на цепи. Мне свобода нужна. Чтобы я на цепи сидел, мне очень строгий ошейник нужен. И он его подобрал.

С Алисой он лихо меня подловил. Я, признаться, не ожидал, что они узнают о ней. И я прекрасно понимаю, к чему он завел о ней разговор. Не могу я теперь отказаться. Не имею права.

Выходим из ресторана и я с трудом прикуриваю сигарету на ветру. Погода нелетная.

— Рэм Алиевич, – слышится за спиной голос, от которого у меня по хребту волосы встают дыбом.

Оборачиваюсь. Алиса. Стоит метрах в десяти от входа, на стоянке.

Ох, блядь, как ты не во время, лапуль.

Внутри всего огнем обдает.

— А говоришь, нет ничего. – притормаживает Дон и с любопытством смотрит в ее сторону.

Хочется его глазки любопытные прямо сейчас вырвать и воронам скормить.

— Ну, я ж не могу ей запретить бегать за мной, – пожимаю плечами. – Извините, я отойду, узнаю, что нужно.

Быстро спускаюсь по лестнице, глядя на ту, о которой думаю каждую свободную минуту. Сейчас внутри меня время течет иначе. Замедляется. Я выхватываю глазами каждый штрих ее образа. Впитываю. Соскучился до зубовного скрежета. Хотел побыстрее расквитаться со всем и вернуться, а, получается, увяз еще глубже.

Алиса выглядит на все сто, хотя бледная и, кажется, похудела. Но глаза… глаза все так же горят яркими синими сапфирами.

И я не вижу в них злости на меня. И от этого всего еще больше коробит. Ненавидь меня. Пусть все вокруг это видят. Забудь меня. Когда будет можно, я заново завоюю твое сердце.

— Зачем приперлась? – останавливаюсь в шаге, нависая сверху, спрашиваю грубо.

Вижу, как в ее глазах на секунду мелькает смятение и растерянность, но она быстро берет себя в руки и, встряхнув головой, чтобы убрать с лица пряди, растрепанные от ветра, тянет мне сумку.

— Это ваши вещи. – говорит довольно холодно, но все равно ее голос подрагивает от скрытых эмоций.

— Могла выкинуть, – нехотя беру сумку и отворачиваюсь, чтобы уйти.

— Можно один вопрос? – доносится в спину и я, раздраженно выдохнув, оборачиваюсь обратно.

Блядь, лапуль, только не сморозь ничего про любовь, а? Дон – не выпускник детсада, все поймет сразу.

— Валяй. – моргаю ей.

— Та девушка… жива?

Закатываю глаза.

— Жива. Хорошо сосет. Женюсь скоро. – говорю с усмешкой и по темнеющему взгляду Алисы вижу, как смешиваюсь в ее глазах с дерьмом. От этого обрывается все внутри. – Что лицо такое кислое? Или ты надеялась на что-то? Имей в виду: ни ты, ни дети твои мне нахрен не нужны. Держи, чтоб не так обидно было. И исчезни. – достаю из портмоне пачку купюр и, ловя мазохисткий кайф, вкладываю ей их за воротник.