Книга Мой дикий, страница 81 – Аня Истомина

Сжимаю челюсть сильнее. Хочется додавить Лерку как слизняка, но я с рыком убираю руку и встаю.

Бывшая хрипит и кашляет, стаскивая с себя подушку. Смотрю на нее хмуро. Внутренности аж потряхивает от ярости. Можно сказать, что моя нынешняя – ангел-хранитель моей бывшей. Потому что если бы не она, я бы убил эту никчемную тварь.

— Я не виновата, они меня заставили! – Лерка начинает размазывать по лицу сопли, глядя на меня как олененок из мультика и хлопая своими огромными нарощенными ресницами, а сама нет-нет, да и косится на Алису. Хуево, что она ее увидела.

— Ага, – достаю из кармана смявшуюся пачку сигарет, прикуриваю. – Именно поэтому ты сейчас спишь на моей кровати, уже после того, как я для всех умер.

— У меня соседи тараканов травили, – начинает на ходу придумывать талантливая врушка, но осекается, когда я медленно качаю головой.

— Не правильный ответ, Лера. – я заглядываю в шкаф и в одном из ящиков нахожу наручники. Не такие мягенькие, как для ролевых игр, а настоящие, ментовские браслеты, из которых освободиться можно только если перегрызть себе перед этим руку. – Пошли.

— Рэм, так нельзя, – негромко зовет меня моя рыжая совесть.

— Выйди. – рыкаю так, что она вздрагивает, но не двигается с места. На секунду зависаю на огромных испуганных синих омутах.

— Выйди! – гаркаю и Алиса пятится к двери, глядя на меня, как на чудовище.

— Рэм, пожалуйста, не надо, – начинает выть Лера, когда я оборачиваюсь к ней. – Я не хотела! Не убивай меня, пожалуйста, я же… беременна! От тебя!

Зависаю на секунду от такой наглой лжи и чувствую, как по позвоночнику будто окатывает кипятком. Конечно, эта тварь пиздит, отлично зная, что мной манипулировать у нее уже не получится, а вот моей женщиной…

— Заткнись, – рычу, оборачиваясь на Алису. Мы сталкиваемся взглядами и у меня, кажется, сердце разрывается внутри, потому что все. Пиздец.

Вижу в ее глазах такую беспросветную тьму, что понимаю, мне она больше не верит. Я в ее глазах сейчас не только чудовище, готовое поднять руку на женщину, но еще и последняя конченная мразь, бросившая беременную бабу. И поездившая другой по ушам.

— Рыжуль, – единственное, что успеваю сказать прежде, чем она пулей вылетает из комнаты.

Меня подрывает броситься следом, но я понимаю, что если сделаю это, то Лерка может натворить еще какую-нибудь хуйню. Поэтому оборачиваюсь к ней снова, и медленно иду в ее сторону, слушая, как вместе с хлопком входной двери все обрывается в душе.

Алиса мне не поверила. Что бы я ни делал для нее, подсознательно она все это время ждала подвоха и подтверждения своего жизненного опыта, в котором все мужики – конченные мрази.

Она сейчас дверью не об косяк врезала. Она мое сердце на части размазала.

Давно не испытывал боли. А сейчас чувствую. Ни от одной раны меня так не корежило, как сейчас. Лучше десять ножевых, чем один ее контрольный глаза в глаза…

— Рэм, пожалуйста, – отползает Лерка, прикрываясь подушкой.

— Нет, – обрываю ее холодно.

— Я правда беременная, – воет она белугой.

— Отлично, – пристегиваю браслет к ее запястью и затягиваю. – Передам Артему, прежде, чем отрежу ему яйца, что он мог стать отцом.

Вижу, как кровь моментально отливает от лица непутевой и она замолкает. Думала, не узнаю? До чего же тупая.