Книга Мой дикий сводный, страница 90 – Аня Истомина

— Я сейчас тебя пристрелю! — устало выдыхает один из них.

Друзья Мирона бросаются нам на помощь, пытаются как-то урегулировать конфликт, но полицейские остаются непреклонными.

— Да что вы, не понимаете, что это заказ? — усмехается Мирон, глядя на друзей, сжимает мою руку и тянет за собой в сторону выхода. — Пойдём. Лучше в КПЗ, чем с этой дурой в одной компании. До встречи в новом году, ребят!

— Прости, что втянул тебя в это, — вздыхает Мирон, когда мы садимся в машину полиции. — Честно, я не ожидал от неё такого.

— Не переживай, пожалуйста, — смотрю на него и свободной рукой глажу по щеке. — Главное, что мы вместе.

— Кстати, — усмехается Мирон, — теперь ты в нашей криминальной семейке. Боевое крещение, так сказать.

— Похоже, нам придётся свадьбу делать в гангстерском стиле, — улыбаюсь ему в ответ. — Только Крис звать не будем, ладно?

— Эй, голубки, хватит там ворковать! — сердито бросает полицейский, оборачиваясь.

— А то что? — тут же повышает голос Мирон. — Премию не дадут? Тебе и так не дадут. Скажи спасибо, если погоны не снимут.

— Блядь, как задолбали эти детки депутатов, — слышу тихий злой шёпот.

Устало закрываю глаза и жмусь к широкой груди Мирона.

— Я тебя люблю, — шепчу ему негромко. Чувствую, как он крепче сжимает меня в объятиях.

— Что, искать запасной ключ от наручников? — уточняет один из наших пленителей, когда мы входим в здание ОВД.

— Пусть так посидят, — отмахивается главный и кивает нам следовать за ним. — Новый год через час. Нужно ещё старый проводить. Чуть не пропустили из-за дочки Чернова. Потом расстегнём этих.

Оглядываюсь, когда нас заводят в камеру изолятора. Впервые попадаю в такое место. Выглядит не очень: маленькое узкое помещение с лавкой возле окна с решёткой и какая-то клетушка в центре — видимо, для особо буйных.

Железная дверь с гулким ударом закрывается за нашими спинами, и слышно, как со скрежетом поворачивается ключ в замке.

Мирон ведёт меня к окну, опускается на лавку и сажает меня на руки. Достаёт телефон, который у нас никто не забрал. Включает камеру и поднимает вверх наши руки с наручниками.

— Улыбайся, — командует он мне. — Менты нас окольцевали раньше, чем сотрудники ЗАГСа.

— Да, такие селфи детям и внукам не покажешь, — усмехаюсь, разглядывая наши фото.

— Зато твоё желание исполнилось. Ты встречаешь новый год с лучшим мужчиной на планете, — улыбается Мирон и достаёт из кармана... ключ от наручников и мандарин.

— Боже мой, — закатываю глаза. — Я выхожу замуж за шулера.

Мирон усмехается, молча расстёгивает железные браслеты на наших запястьях, откладывает их на подоконник, а затем невозмутимо чистит мандарин.

— Где они, я спрашиваю?! — раздаётся громкий рык, который слышно даже сквозь железную дверь, и мы с Мироном одновременно тяжело вздыхаем, потому что это голос Рэма Алиевича.

— Да мы же не знали! — оправдывается кто-то из наших узурпаторов. — Дочка депутата Чернова пострадала, он сказал наказать.

— А в итоге пострадали мои дети, да? Кто такой депутат Чернов? — хмыкает отчим и вальяжно заходит к нам в камеру, будто он тут главный начальник. — Кажется, с завтрашнего дня он бывший депутат.

Вижу в глазах полицейского панику, а во взгляде Рэма Алиевича — "Как вы все меня достали".

— А если я не успею встретить новый год с семьёй, а встречу его в дороге, — оборачивается он к полицейскому, — то ты тоже станешь бывшим полицейским. Что, без приключений никак нельзя было?